|
Только строгая дисциплина Мориса не позволяла ей принимать все приглашения подряд и сохранила таким образом ее голос. Карелли уезжал неохотно, когда пришел вызов из Версаля, поскольку карнавал должен был вот-вот начаться, и бывший тесть Мориса Алессандро Скарлатти прибыл, чтобы поставить в театре Сан Джованни Кристостомо две своих оперы. Согласие между ним и Морисом было приятно видеть. Скарлатти остался в восторге от своей внучки, которая, как он объявил, стала копией Аполлонии. Затем он посадил внучку на колени и завел разговор с Морисом о музыке, будто прошло только девять часов, а не девять лет со дня их последней встречи. Карелли слушал их некоторое время, немного ошеломленный, затем незаметно удалился, чтобы поиграть с маленькой Джулией, которая, как он чувствовал, была более близка ему по интеллекту.
Чайка издала резкий крик и слетела со стены, прервав приятные воспоминания Карелли. Стемнело. Обернувшись, он увидел Сэма, приближавшегося к нему. Его-то приход и вспугнул птицу. – Новости, милорд. Король выехал из Сен-Жермен и находится на пути сюда. – Слава Богу. Может быть, тогда мы начнем, – отозвался Карелли. Сэм поджал губы. – Как сказать, милорд. Человек, который знает толк в этих вещах говорит, что погода ненадежна. Надвигаются штормы. Они всегда бывают в это время года. Если король задержится в пути, мы застрянем здесь надолго. Карелли отрицательно покачал головой. Он ничего не знал о морских делах. – Осмелюсь заметить, что это было принято в расчет. Они должны знать о штормах. Какие новости от милорда Бервика? Бервик жил в Испании, но уехал тотчас, как услышал об экспедиции. Он должен был нести службу как частное лицо из-за соглашения, достигнутого при предоставлении ему французского подданства. – Больше нет новостей, сэр. В любом случае, он должен быть здесь до приезда короля. Вы пойдете сейчас ужинать, милорд? Становится поздно. Наверху в городе в окнах показались первые огоньки. Их желтый свет сразу же сделал сумерки темнее. Карелли устал, продрог и проголодался, и мысль об ужине неожиданно приобрела чрезвычайно ободряющее значение. – Да, я иду сейчас.
Карелли все еще был у гавани, когда группа всадников, одетая во французские королевские ливреи, проскакала наверх в сторону города. Их командир остановил солдата и спросил его о чем-то. После короткого обмена фразами солдат указал на Карелли, который откладывал свой морской переход до самого последнего, по возможности, момента. Он не любил плавание на корабле. Посыльный подскакал к Карелли, салютовал ему, а затем узнал его. – Милорд граф, – обратился он с поклоном, – прошу вашего прощения, что беспокою вас. У меня с собой послание моего короля к королю Англии. Я не могу сообщить, где оно лежит. Я прошу вас помочь мне, милорд, ибо это вопрос чрезвычайной срочности. – Его королевское величество на борту корабля, – сказал Карелли, – и так как он болен, я сомневаюсь, захочет ли король, чтобы его беспокоили. Но если вы утверждаете, что это срочно, я вас проведу к нему. Карелли направился к «Марсу», еще привязанному, но готовому отдать швартовы. Его сходни были подняты. Поскольку посыльный не собирался спешиваться среди беспорядка погружающихся солдат, Карелли согласился сам отнести письмо королю, и для достижения цели его предложение было принято. Король лежал в кровати в своей каюте. Когда Карелли допустили к нему, он увидел маленькую комнату, заполненную высшими офицерами. – Прошу прощения, что беспокою вас, ваше величество, но из Версаля прибыло письмо. Посыльный настаивает, что это весьма срочно. – Благодарю вас, граф, – сказал король, протягивая руку, но вынужден просить вас запомнить, что я должен быть известен как шевалье Сент-Георг. |
