– Благодарю вас, граф, – сказал король, протягивая руку, но вынужден просить вас запомнить, что я должен быть известен как шевалье Сент-Георг. Я не хочу, чтобы меня называли королем, пока я не ступлю ногой на землю Шотландии.

Карелли в знак согласия поклонился. Король развернул письмо и прочитал его. Странное выражение появилось у него на лице. Когда король дочитал послание до конца, он окинул взглядом офицеров, собравшихся перед ним с горькой усмешкой.

– Депеша от короля Франции, который желает отменить весь поход по разным причинам. Но, господа, я думаю, что вы все согласны, что это письмо пришло слишком поздно. Поэтому я не могу удовлетворить желание его королевского величества.

Приглушенный смех раздался среди офицеров. Бервик поймал взгляд Карелли и кивнул с улыбкой в знак одобрения.

Король, всегда любезный, отпустил Карелли.

– Благодарю вас за беспокойство, милорд граф. Может, вы желаете вернуться на корабль сейчас? Мне жаль, что ваша прогулка оказалась бесполезной.

Карелли поклонился и удалился. Вскоре флот отплыл.

Месяцем позже остатки армии пробивались назад против ветра в Данкерк, разгромленные, страдающие морской болезнью, усталые и подавленные. Им даже не удалось высадиться в Шотландии. Английский флот был слишком хорошо осведомлен о том, что они делали. Встречные ветры задержали их на три дня у Остенда, и к моменту их появления у залива Форт, там их ждала английская военная эскадра. Они встали на якорь у Окуневой скалы близ Норт Бервика и дали условленный сигнал, чтобы армия якобитов подошла к берегу и обеспечила безопасную высадку. Но никто не появился. На рассвете они вынуждены были уплыть, чтобы не быть захваченными военными кораблями.

Они потеряли три корабля и восемьсот человек, и ничего не достигли. Был пущен слух, что Людовик никогда не желал успеха экспедиции и дал приказ Фларбину не допустить высадки Джеймса в Шотландии, чтобы ни случилось. Карелли сформировал часть эскорта, сопровождавшего короля назад в Сен-Жермен, где его встретили со слезами его мать и сестра, которые отдали все свои скудные средства, включая драгоценности, чтобы оказать финансовую поддержку экспедиции.

– Никогда раньше не видела, чтобы принцесса жаловалась, – рассказывала Альена наедине Карелли, – но прошлой ночью она плакала и призналась, что они вынуждены будут жить теперь в нищете, и даже если король когда-нибудь взойдет на трон, они никогда не смогут вести себя, как подобает их положению.

Альена проницательно посмотрела на Карелли.

– Правда, что король Людовик намеренно провалил дело?

– Не знаю, – ответил Карелли.

Это было похоже на правду, но если это и так, какая польза рассуждать теперь об этом.

– Я не знаю. Мы очень многое потеряли, не только деньги.

– Да, Карелли, я в курсе, – ласково сказала Альена. – Принцесса Анна объявила каждого участника экспедиции виновным в измене. Теперь ты никогда не сможешь вернуться домой.

Карелли почти рассмеялся этому.

– В этом смысле мне не стало хуже, чем было раньше.

– Интересно, как это скажется на нашей матушке, – проговорила Альена. – Надеюсь, с ней все будет в порядке.

Карелли не хотел думать об этом. Он помедлил, потом сказал:

– Альена, почему бы тебе не поехать в Венецию и не жить с Морисом? Я могу тебя туда отвезти, до своего возвращения на службу. Ты была бы там счастлива, я уверен. По крайней мере ты жила бы в кругу своей семьи.

Альена посмотрела на него с удивлением. Она давно поняла, что он не чувствовал себя полностью свободным в ее обществе, и была тронута его заботой о ее благополучии.

– Спасибо, брат, но я не могу уехать. Мое место с королем и моей принцессой, я не смогла бы покинуть их, особенной сейчас.