Примечание: следует отметить, что ни один из описанных здесь индивидов не встречался с проявлениями в его адрес какого-либо рода несправедливости, произвола, вроде, скажем, высылки из страны, дискриминации по расовому признаку, содержанию в нищете вследствие чьей-либо жестокости либо небрежности и т. д.

Войти в контакт со следующим индивидом через гигантов или еще кого-нибудь вроде них мне не удалось. В поисках кого-нибудь подходящего в ходе моих постоянных метаний на Шикасту и обратно я встретил свою старую знакомую Рани. Она поджидала на границе Зоны 6 благоприятного для возвращения сочетания силовых линий. Я сообщил ей, что в скором времени нам с нею следует встретиться, объяснил почему. Я потерял ее в путанице очередей, заметив также, что они реже и короче обычных. До меня доходили слухи о возможной катастрофе, об опасности. Все, кто это поняли, отбыли, чтобы помочь народу спастись. Оставшиеся в очередях души слишком сильно цеплялись за свою надежду на возвращение, скапливались при каждом открытии ворот, толкались, не сводя с них глаз, и я не мог от них ничего добиться.

Я прошел мимо них, углубился в кусты и тощие травы плато, один. Наступил вечер. Меня охватило беспокойство, причиной которого, как я сначала полагал, были слухи об опасности, но вскоре ощущение опасности настолько усилилось, что я покинул кустарник и поднялся на невысокий гребень, двигаясь со скалы на скалу, во тьму. Спиной я оперся о скалу, лицо обратил в сторону ожидаемой зари. Тишь — но не полная тишь. Едва слышный шепот доносился до слуха моего, как будто море шептало… море там, где его нет и быть не может. Звезды роились все гуще, светили все ярче, в их свете мерцали отблески от скальных кристаллов, темнели тени кустов. Откуда звук? Такой незнакомый, но несущий опасность, об опасности предупреждающий. Я затаился, осторожно поворачивая голову, прислушиваясь, вглядываясь, подобно насторожившемуся животному, почуявшему непонятную угрозу. Свет возник в небе, и звезды угасли, а звук не угас, усилился. Я спустился с гребня, направился к краю пустыни, откуда доносилось сухое свистящее шипенье. Но где ветер, который пересыпает песок? Нет ветра. Все тихо, свежесть росы поднимается от ног моих. Я замедлил шаг, ибо все вокруг дышит опасностью. В воздухе опасность, я вдыхаю и выдыхаю ее. Медленнее, медленнее, сдерживаю шаг, держусь низкого гребня, у которого укрывался предыдущей ночью. Гребень убегает вдаль, к черным зазубринам горных пиков, мрачных, угрожающих в прохладной серой заре. Шуршащий голос песков крепнет.

Невдалеке от меня взметаются в воздух песчаные чертенята — и сразу прячутся в песок. Но ни ветерка. Нижние тучи темны и бездвижны, верх облачного покрова тронут зарей. И в небе движения нет. Молчит ландшафт, молчит небо, а звук сочится отовсюду. Вдруг прямо передо мной в воздухе появилось песчаное пятно, а вблизи песок как будто начал вибрировать. Я вернулся на гребень, повернулся, глядя на то место, которое покинул. Сначала — ничего, затем почти на том месте, где я стоял, песок задрожал и снова замер. Нет, мне щ почудилось. Тут и там слева от гребня появились в воздухе размывы песчаной взвеси. Вправо от гребня я еще не глядел, неотрывно смотрел туда, откуда вернулся, как будто ожидая, что оттуда бросится на меня какой-то зверь. Бессмысленно, конечно, но я не мог оторвать взгляда от того места. Снова движение… И снова все замерло. Как будто громадная невидимая палка ткнулась в то место. Уши заполнил слабый свист. Снова невидимая палка ткнулась в песок, взвился мелкий смерч, замер и опал. Краем глаза я заметил движение в полумиле, но основное внимание привлекало — теперь я понял, на что смотрю — рождение песчаного смерча возле меня.