– Да, папа, – отозвалась она. Ей не хотелось заводить разговор о Мэттью Уотли. Если они начнут вспоминать мальчика, она не удержится от слез, отцу станет плохо, а это так опасно при его болезни. Уже два дня держится высокое давление. Джин боялась, что давление поднимется еще выше. – Он должен был прийти к нам вчера, дочка. – Полковник поднес чашку к губам. Рука дрожала, было слышно, как фарфоровый край чашки постукивает о зубы.

– Хочешь, я поиграю с тобой в шахматы, папа? Хочешь?

– Вместо Мэттью? Не надо. Оставь фигуры как они есть. – Отец поставил чашку на блюдце и взял с тарелки кусок хлеба с маслом. Джин заметила, что он дрожит. В гостиной и впрямь промозгло. Снаружи быстро темнеет, к вечернему сумраку присоединился туман и грозные серые тучи, надвигающиеся с запада. Вместе с темнотой в коттедж, словно непрошеный гость, вполз холод.

Электрический обогреватель был включен, старик ретривер блаженно растянулся перед ним, впитывая тепло, которое не достигало другого угла комнаты, где сидели хозяева. Отец снова вздрогнул.

– Надо бы нам растопить камин, – предложила Джин. – Что скажешь, папа? Давай я уберу в сторонку твоего дракона и разведу огонь.

Полковник Боннэми повернул голову и взглянул на очаг, возле которого, прислонившись к решетке, красовался китайский дракон. Снаружи порыв ветра сотрясал каштаны, ветки их стучали в окно гостиной. Ретривер приподнял вытянутую морду, прислушался и зарычал.

– Это просто гроза, Шорни, – успокоила его Джин, но пес зарычал снова. Снаружи послышался стук. Пес залаял.

– Не любит он грозу, – прокомментировал полковник.

Пес еще раз отрывисто гавкнул. Он переводил взгляд с Джин на окно. В раму и стекло стучали ветки. Дождь усилился. Что-то скреблось в стену, шуршало. Старый пес с трудом поднялся на ноги, покрепче уперся лапами в подстилку и завыл.

– Шорни, Шорни! – попыталась вразумить его хозяйка, но пес заливался все громче, короткая шерсть поднялась дыбом.

– Хватит, черт возьми! – крикнул полковник, хватая газету. Смяв ее, он бросил бумажный комок в собаку, чтобы отвлечь ее, но самодельный мячик не долетел до Шорни, и тот продолжал выть.

Подойдя к окну, Джин попыталась рассмотреть хоть что-то во дворе, но по стеклу текли струи дождя да мерцало отражение горевшей в гостиной лампы. Ветер снова с каким-то кашляющим звуком ударил в стены коттеджа, послышалось сухое шуршание, точно с крыши сыпалась черепица. Пес, рыча, обнажил зубы и шагнул к темному окну. В этот момент в стену коттеджа что-то сильно стукнуло, а затем с шумом соскользнуло на землю.

Пес снова взвыл.

– Это грабли, папа, – догадалась наконец Джин. – Я бросила их вчера на улице вместе с садовыми ножницами, когда пришел инспектор. Лучше мне сбегать за ними, не то они заржавеют. Заодно принесу дров. Уймись, Шорни!

– Не стоит разжигать камин, Джинни, – запротестовал отец, но она уже подошла к вешалке и натягивала старый грязный макинтош. Отец возражал, не желая утруждать Джинни, но дрожал все сильнее. В трубе завывал ветер. Пес подхватил его напев.

– Стоит-стоит, – заверила его Джин.