Сент-Джеймс принялся осматривать шкаф, приподнял переднюю панель.

– Двухметровый шкаф, – пробормотал он, внимательно осматривая каждую деталь, от белых горелок внизу до вентиляционного отверстия сбоку. – Высота два метра, ширина один метр. – Он наклонился пониже, рассматривая пятна на стекле. – Я бы сказал… – Вынув из кармана перочинный нож, он поскреб одно пятно. В руку ему посыпался белый порошок, Сент-Джеймс поспешно отряхнул ладонь. – Это и есть щелочь, Томми. Если кто-то хотел получить ее в лабораторных условиях, в качестве опыта по соединению щелочного металла с водой, эксперимент следовало проводить в вытяжном шкафу– не столько из-за испарений, сколько из-за самой реакции.

– Как проходит реакция?

– Сперва все бурлит, затем взрывается и сыплется белый порошок. Вот он, прилип к стеклам.

– Значит, когда Мэттью посадили в шкаф, остатки щелочи попали на его кожу со стекла.

– Вероятно, так.

– А угарный газ?

Сент-Джеймс окинул взглядом лабораторию.

– Здесь есть все необходимое. Бюретки, колбы. В том шкафу хватает химикалий. На каждой бутылке аккуратная этикетка. Шкаф хотя бы заперт?

– Нет, – сказал Линли, проверив замок.

– Есть там серная кислота? Муравьиная? Линли прошелся вдоль ряда бутылок. Их тут десятки, если не сотни. То, что ему требовалось, он нашел на нижней полке второго шкафа.

– Вот они, Сент-Джеймс. Серная кислота и муравьиная. И другие кислоты тоже есть.

Сент-Джеймс кивнул и указал на ряд больших бюреток, стоявших наверху шкафа.

– Требуется наполнить угарным газом объем в два кубических метра. – Он словно читал лекцию. – Нужно заблокировать вентиляционное отверстие и сток. Мальчика поместили вовнутрь, связанного, с кляпом во рту. В угол шкафа поставили широкий сосуд и самую большую бюретку – на пятьсот миллилитров будет в самый раз. Муравьиная кислота закапала в серную. Начал выделяться угарный газ. Мальчик задохнулся.

– Почему он не попытался перевернуть бюретку, сбросить колбу?

– Слишком мало места. Его втиснули в шкаф, где он едва мог пошевелиться, а на случай, если б он все-таки попытался сопротивляться, убийца мог предупредить его, как действует кислота. Если б Мэттью и хотел перевернуть сосуд, если б он даже мог до него дотянуться, разве он решился бы вылить на себя кислоту? – Сент-Джеймс захлопнул шкаф. – Итак, остается лишь один вопрос: разбирается ли подозреваемый в химии?

Да, этот вопрос напрашивался, но Линли не хотелось отвечать. Тревога вновь охватила его. Он надеялся, что ему удастся отвести обвинение от Корнтела, но то, что он узнал, казалось еще страшнее.

Дверь лаборатории распахнулась, влетела Хейверс, сжимая под мышкой зонтик, по-видимому отнюдь не защитивший ее от дождя: влажные пятна расплывались по ее плечам и спине, брюки были забрызганы, влажные волосы, точно шапка, облепили голову.

– Саймон! – Она коротко кивнула Сент-Джеймсу и поспешно заговорила с Линли. – Я была с командой из Хоршэма, и тут им позвонили из Киссбери, я отправилась с ними – думала, так будет правильнее,

– Что произошло?

Хейверс кратко поведала о нападении на Джин Боннэми. Множественные раны, нанесенные зубцами грабель, лужа крови, лицо изуродовано, перелом черепа, с шеи свисают лохмотья кожи и мяса, она лишилась пальца, пытаясь закрыть лицо. Она рассказала о панике и шоке, пережитом отцом.

– Она вышла за дровами для камина и не вернулась. Полковник позвонил в полицию и вызвал помощь. Она в больнице в Хоршэме, пока без сознания.