После этого Ллевелис вскочил и со сверкающими глазами и раскрасневшимся лицом поклялся, что найдет такую песню, которая относится ко времени действия пьесы. «Восходит ко времени действия пьесы», – осмотрительно поправился он, но и после этого на лицах окружающих не проявилось ничего, кроме глубокого скепсиса.

И вот теперь, чтобы оправдать свою клятву и спасти постановку, Ллевелис напросился в поездку со второкурсниками, у которых гойдельский фольклор шел как отдельный предмет. Гвидион в последний момент тоже присоединился к группе, отправлявшейся на Гебридские острова, потому что он слышал, будто на Гебридских островах так много овец, что под ними не видно земли.

* * *

В лондонском Министерстве разбирали планы уроков преподавателей школы в Кармартене. Контракты также не избежали этой участи. Для этого все разложили на большом, очень длинном столе. Стол обсели сотрудники Министерства, в основном знакомые с проблемой не понаслышке.

Среди папирусов здесь встречались и дощечки, и глиняные таблички, однако языком всех возмутительных цидулек был безупречный английский. Контракт Курои, сына Дайре, содержал пометку, что это нотариально заверенный перевод с архаического древнеирландского. К связке бамбуковых дощечек прицеплен был за шнурок, чтобы не потерялся, весь исписанный панцирь черепахи, – на черепахе было начало текста, а на дощечках – продолжение. Обожженные глиняные таблички были увязаны в стопку и стянуты ремешком из верблюжачьей шкуры. Пергаменты с сургучными печатями выглядели среди всего этого наиболее реалистично. Curriculum vitae Мак Кархи, распечатанный на принтере через 1 интервал на листе формата А4, смотрелись достаточно чужеродно.

– Итак: «Методы прядения нити у мойр, парок и норн в сопоставлении. Устройство прялок», – зычно зачитала Пандора Клатч. – Какая‑то Арианрод ведет. Это, видно, рукоделье.

– Не‑ет, это не то чтобы совсем уж рукоделье, – живо заблеял лорд Бассет. – Дайте‑ка сюда, в эту пачку.

Вот уже час они пытались разложить планы на допустимые и недопустимые.

– У меня астрономия: «Будни крупнейших современных научных обсерваторий».

– Каких? – проницательно спросил Зануцки.

– Н‑ну, тут… храм Кецалькоатля, Бруг‑на‑Бойне… – пробегая глазами лист, сказал сотрудник.

– …И другие археологические памятники до нашей эры. Так я и думал, – победно сказал Зануцки и протянул руку за листом.

– «Неверие в себя как мощный двигатель прогресса»?

– Сюда.

– Единственный безукоризненно исполненный план – это план по химии. Вот, пожалуйста. «Неорганическая химия. Занятие 19. Свойства металлов».

– Да? – с недоумением отозвался замминистра, безуспешно пытающийся сформировать правую пачку. – Где это вы видели такие свойства металлов: ранимость, замкнутость, застенчивость…? А болтливость?

– Ну… мало ли химических терминов, – пожал плечами Зануцки.

– Обидчивость? Общительность, вплоть до назойливости? Мнительность и склонность к меланхолии? Чутье на фальшь? Тонкое чувство прекрасного?

– Я знаю, что за всем этим стоит! – хлопнул по столу лорд Бассет. – Я навел справки. Не далее как несколько месяцев назад национальная… национал‑радикальная?.. партия Уэльса «Красный дракон» слилась с «Белым драконом», который прежде вроде бы был левее. А теперь уж я не знаю, кто из них левее! Вы слышали, с чем они выступили в Палате общин? Они внесли проект, вплотную подводящий к мысли о полном отделении Уэльса от Великобритании… Ну, все это имело вид предложений по возвращению исторических названий и усилению мер по охране памятников, но мы‑то с вами понимаем…

– Я уверен, что все такие вещи финансируются из‑за рубежа, – твердо сказал замминистра.