Джордж остался самим собой. Маскировка для него была невозможна.

– А вот голос... – сказал ван Эффен. – Ангелли меня не беспокоит, ты с ним немного разговаривал. Но Аннемари... Не знаю, насколько она хорошая актриса, как она сумеет справиться со своими чувствами... Если Аннемари кинется тебе на шею с криком: «Мой спаситель!» – Все пропало!

– Я основательно простыл, – прохрипел Васко. – Горло у меня сейчас как наждачная бумага.

Потом мрачно добавил уже нормальным голосом:

– В такую жуткую погоду трудно не простыть. Так или иначе, но мой персонаж – сильная личность, он молчалив. Я стану говорить как можно меньше.

– А я, – продолжил Джордж, – отойду в тень, пока вы не предупредите дам, если они действительно там будут, о моем присутствии. Но поторопитесь.

– Мы сделаем это как можно быстрее, Джордж, – пообещал ван Эффен. – Мы же понимаем, как трудно тебе долго находиться в тени. Что же касается дам, то я не сомневаюсь, что они там, куда мы направляемся. – Он раскрыл газету, которая была у него в руках. – Какой смысл иметь козыри, если ими не пользоваться?

Последнее заявление FFF было очень простым и коротким. Злоумышленники сообщали, что сейчас у них в руках две молодых леди. Одна из них – дочь крупнейшего голландского промышленника. Вторая – сестра старшего офицера полиции. В заявлении не использовались слова «похищение» или «похищенные». Все остальное было названо своими именами. FFF сообщила, что ими были направлены соболезнования отцу и брату. Родственников заверяли, что о дамах будут хорошо заботиться и что они останутся в добром здравии.

– Я с нетерпением жду встречи с этими мошенниками, – задумчиво сказал Джордж. – Ловкие, черти! Интересно, в каком американском университете преподают одновременно терроризм и психологию?

– Да, умственно отсталыми их не назовешь, – согласился ван Эффен. – Но мы так никогда и не думали. Злоумышленники заканчивают свое сообщение добрыми пожеланиями. Никаких угроз. Никаких обещаний репрессий. Ни слова о том, что может случиться с девушками, ни слова о пытках и смерти. Ничего. Принцип неуверенности снова в действии. Нам предоставляют гадать, что у них на уме. И, конечно, люди всегда предполагают худшее. Плохо, когда злоумышленники угрожают затопить страну. Но для мягкосердечных и романтичных голландцев, а их немало среди наших флегматиков, мысль о том, что может угрожать двум прекрасным невинным девушкам, особенно тяжела.

– Ну, есть одно утешение, – прохрипел Васко. Он снова практиковался в использовании своего «простуженного» голоса. – Я уверен, что это последняя угроза благополучию вашей сестры, лейтенант.

– Стефан, – поправил его ван Эффен.

– Конечно, Стефан, но на этот раз я не прошу меня извинить, – голос Васко опять стал нормальным. – Мне достаточно один раз увидеть этих типов, и я при всем желании их уже никогда не забуду.

– Прости, – понял свою ошибку ван Эффен. – Я все забываю, что ты годами работал в подполье. Я согласен с тобой. Угроз Жюли больше не будет. И я не думаю, что преступники попытаются получить какие‑либо деньги с Дэвида Мейджера. И дело даже не в том, что у них самих, похоже, денег куры не клюют. Дело в том, что Дэвид Мейджер для FFF важен прежде всего как влиятельное лицо, как человек, к которому прислушаются в правительстве. Он в состоянии влиять на правительство, в состоянии заставить правительство изменить решение. Хотя я не думаю, что в данный момент наше правительство собирается принимать какое‑либо решение.