– Вы не достали...

– Мы все достали. Мы что, будем весь день здесь стоять и кричать друг другу?

. Ангелли задвинул боковую дверцу, открыл свою и вышел. За ним последовали Леонардо, Даникен и О'Брайен. Они поспешно поднялась по ступенькам крыльца.

– Черт возьми! Что, по‑вашему, вы сейчас делаете? – спросил Ангелли. Его показной лоск дал трещину. – И что, черт возьми...

– А с кем, по‑вашему, вы разговариваете? Вы нас не нанимали. Мы с вами партнеры. Во всяком случае нам так казалось.

– Вы думаете, что вы... – Ангелли осекся, нахмурился, потом улыбнулся. К нему вернулась его прежняя любезность. – Бели мы должны поговорить, а мы, кажется, действительно должны это сделать, почему бы не сделать это в гостиной отеля?

– Разумеется. Кстати сказать, это – Лейтенант. – Ван Эффен представил Васко, который извинился за состояние своего горла.

Было ясно, что Ангелли не догадывается, кто перед ним. Васко выглядел настоящим армейским офицером.

В отеле они прошли в дальний конец гостиной. Ван Эффен развернул газету и разложил ее на столе перед Ангелли.

– Видите эти заголовки?

– Ну да.

Вряд ли можно было не заметить подобных заголовков – крупнее газеты просто не в состоянии напечатать. Текст был довольно прост:

«FFF шантажирует две страны». После этого следовали заголовки помельче. Они касались, главным образом, вероломства FFF, решительности голландского правительства, твердости британского правительства. Не обошлось и без чистого вымысла.

– Мы предполагали, что вы читали нечто подобное. – Ангелли не удивился. – Мы так же предполагали, что это вас немного обеспокоит. Но только немного. Лично я, вообще, не вижу причин для беспокойства.

Разве это что‑либо меняет? Вы знали, зачем мы вас наняли – извините, зачем мы с вами вступили в партнерские отношения. Так что же изменилось за ночь?

– Многое изменилось, – сказал Джордж. – Изменилось состояние дел. – Сейчас ясно, что это дело совершенно другого масштаба, чем предполагалось ранее. Я голландец, мистер Ангел ли. Наш Лейтенант – тоже голландец. Стефан Данилов может не быть голландцем по рождению, но он в большей степени голландец, чем поляк. Мы не собираемся сидеть сложа руки и смотреть, как затопят нашу страну. А страна, мистер Ангелли, это люди. Из нас троих никто не зарабатывает на жизнь законным способом, это правда. Но в своей деятельности мы не вредим человеческим жизням. Мы не мелкие преступники, но и не действуем в международных масштабах. Нам многое непонятно. Что ваши люди хотят от Северной Ирландии? Почему вы хотите, чтобы британцы ушли? Почему вы шантажируете наше правительство или правительство Великобритании? Почему вы угрожаете взорвать королевский дворец? Или вы газет не читаете? Вы что, сумасшедшие?

– Мы не сумасшедшие, – голос Ангелли звучал почти устало. – Это вы сумасшедшие, если верите всему, что пишут в газетах. Газеты напечатали то, что ваше правительство приказало им напечатать. Когда дело касается национальной безопасности, власти имеют право это сделать. Правительство передало в газеты то, что мы велели им передать. Газеты в точности выполнили инструкции. Мы не собираемся навредить ни единой живой душе.

– Северная Ирландия все еще далека оттого, чтобы шантажировать голландское правительство с целью получения наличных денег. Нам кажется, что именно такими были ваши намерения, и против этого мы ничего не имеем. Тут мы вам охотно посодействуем. У нас нет оснований любить правительство. – Джордж посмотрел куда‑то вдаль. – У меня нет оснований любить и многие другие правительства.

– На основании того, что бы мне говорили, я так и понял, – примирительно заметил Ангелли.