– Конечно, причина всему – деньги, джентльмены. Я не имею права рассказать вам как и что, но могу вас уверить, что деньги – мой основной мотив. Так же как я могу вас заверить, что мы не собираемся никого лишать жизни. Возможно, соображения гуманности значат для нас не так много, как для вас, господа. Организованная преступность в крупном масштабе – это серьезный бизнес, господа. Мы ведем наши дела исключительно на деловой основе. Эмоции – ерунда, расчет – это все. Убийства не приносят дивидендов, они не продуктивны, скорее наоборот, Грабеж преследуется законом, но лишь в определенных пределах. Однако если в процессе грабежа человек убивает, его преследуют по закону. Нет, нет, джентльмены, наш бизнес – чисто психологическая война.

Джордж протянул руку и указал на другой заголовок:

– Похищение девушек – это тоже психологическая война?

– Ну, конечно. Это один из самых эффективных видов шантажа. Как вы понимаете, он касается струн сердца отдельных людей.

– Вы хладнокровный негодяй, – добродушно сказал Джордж. А он умел сочетать добродушие с угрозой. И в тех случаях" когда этот великан излучал добродушие, угроза была особенно велика. Судя по слегка поджатым губам Ангелли, он это почувствовал.

– Как бы вы себя чувствовали, если бы вашу жену, сестру или дочь держали с пистолетом у виска или приставили нож к горлу? И не изображайте притворный ужас. Шантажисты никогда не берут заложников просто так. Они угрожают их жизни – в случае, если шантаж не удастся. И порой эти угрозы осуществляются. А как будет в вашем случае? Передадите в руки своих подручных для нескольких часов невинных развлечений? А может, будете пытать? Или убьете? Как мы вам уже говорили, мы не связываемся с насилием. Однако в случае, если эти невинные молодые леди, никому не причинившие вреда, пострадают, то мы предпримем действия, которые вы сможете расценить как акты насилия. Хотел бы я, чтобы вы мне поверили, мистер Ангелли.

Ангелли ему поверил. Атмосфера в гостиной была прохладной, но на лбу Ангелли выступили капли пота.

– Зачем, например, вы похитили Анну Мейджер? Из‑за того, что ее папочка крупный промышленник и пользуется влиянием в правительстве? – поинтересовался Джордж.

Ангелли молча кивнул.

– А Жюли ван Эффен? Она всего лишь сестра полицейского. В Нидерландах тысячи полицейских.

– Но только один Ван Эффен, – с чувством произнес Ангелли. – Мы знаем, что за нами охотятся по всей стране, но мы также знаем, кто эту охоту возглавляет. Имея в своих руках сестру ван Эффена, мы немножко подрежем ему крылышки.

– Вы так говорите, словно сам он не слишком вас интересует.

Ангелли ничего не ответил, но по его глазам было ясно, что он думает.

– И вы все еще хотите, чтобы я поверил, что вы не собираетесь подвергать этих, девушек никаким формам принужденна?

– Меня не слишком заботит, верите вы или нет, – в голосе Ангелли снова чувствовалась усталость. – Я уверен, что в случае, если мы вас обманем, вы в состоянии сделать то, о чем вы говорили. Не сомневаюсь, что вы основательно вооружены. Я предлагаю вам самому посмотреть и убедиться. Вы сможете взглянуть на наших заложниц сегодня после обеда. Если вам не понравится то, что вы увидите, вы можете уйти и принять те меры, которые сочтете нужными. Больше мне нечего вам сказать.

Джордж спросил:

– Стефан?

– Думаю, мы поладим. Объяснения мистера Ангелли мне кажутся не вполне удовлетворительными, но если верить самой сути им сказанного – а я не вижу основании ему не верить – то мы многое потеряем, если выйдем из этого дела из‑за мнимых опасностей.