Ангелли поднял трубку, ответил, потом позвал:

– Мистер Самуэльсон, это вас.

Самуэльсон взял трубку, послушал и сказал:

– Спасибо, Хельмут, большое спасибо, – потом он повесил трубку и посмотрел на часы. – Четыре минуты. Я пойду к себе, но спущусь к ужину. Мистер Риордан также спустится. Через четыре минуты будет экстренный выпуск новостей по телевидению. Пожалуйста, не пропустите.

По пути к лестнице шеф FFF остановился у столика, за которым сидела Аннемари.

– Извините, мисс Мейджер. Я не знал.

Не «моя дорогая», не «Анна».

Выпуск новостей сопровождался печальными мелодиями Генделя. Ван Эффен заранее предполагал, что им предстоит услышать. Он не ошибся.

– Пресловутая группа террористов FFF объявила, что по причинам, которые не предполагается обсуждать, требование к Дэвиду Мейджеру о выдаче им двадцати миллионов гульденов снято. Дочь Мейджера Анна будет освобождена и возвращена отцу, как только это будет возможно. Сумма, требуемая от правительства, соответственно увеличена на двадцать миллионов гульденов.

Аннемари медленно покачала головой. Было ясно, что она не понимает, что происходит. Больше она, вообще, никак не прореагировала на услышанное. Жюли радостно улыбнулась и обняла ее. Джордж хлопнул по колену ван Эффена.

– Ну, друг мой, что ты обо всем этом думаешь?

– Замечательно! – сказал ван Эффен. Просто замечательно. Но немножко несправедливо по отношению к сестре полицейского. Им следовало бы освободить и ее тоже.

– Должен признать, – заметил ван Эффен, – что в данных обстоятельствах, если назреет необходимость, его будет труднее убить. Конечно, если нашим другом Самуэльсоном двигали соображения гуманности. Не нужно его недооценивать. Возможно, шеф FFF вспомнил о том времени, когда он сам произносил молитвы на коленях своей матери и его сердце было тронуто. С другой стороны, Самуэльсон может оказаться более расчетливым негодяем, чем нам кажется.

– Я не понимаю, как это может быть, – сказал Васко.

Друзья шагали взад‑вперед по открытой веранде. Был жуткий холод. Ветер достигал ураганной силы. В доме было совершенно невозможно поговорить наедине. На веранде ван Эффен, Джордж и Васко были в относительной безопасности. Но и то не совсем. Над гаражом был чердак. Как было принято в этой местности, туда забирались по приставной лестнице. Немногим раньше ван Эффен видел, как на чердак поднялся один человек, а спустился другой. Почти наверняка это были часовые, стоявшие на посту у слухового окна. Скорее всего, наблюдатели были и на чердаке, в сарае, и на самой мельнице. Трудно сказать, какие цели они преследовали: помешать тем, кто был на мельнице уйти или помешать войти туда извне. Ясно было одно – наблюдение велось очень скрытно. Обслуживающий персонал мельницы и наличие охраны, а охрана почти наверняка была вооружена, подрывали доверие к кинокомпании «Голден гейт».

– Я не просто так сказал, что этот человек – очень хитрый негодяй. Я в этом уверен. Конечно, временами он душераздирающе трогателен, особенно когда изображает достойного человека, для которого собственная порядочность – самое главное в жизни. Ты, конечно, обратил внимание на текст коммюнике. Мисс Анна Мейджер будет освобождена, когда это станет возможным. Но ее освобождение вполне, может стать невозможным. Бедный Самуэльсон пытается вернуть Анне мари в круг семьи, но это невозможно, потому что ее возвращение угрожает его собственным планам и его безопасности. Но предложение сделано. Мистер Дэвид Мейджер накопил свои миллионы явно не без помощи собственного интеллекта. Он прекрасно понимает, чего от него хотят. Бедный отец не сомневается в том, что его дочь была и осталась заложницей. И он сделает вывод, что ему следует употребить свое влияние на правительство, которое будет принимать решения относительно FFF.