– Прекрасной актрисой? Закоренелой шпионкой? Васко ничего не ответил.

– Авантюристка с кинжалом под плащом?

– Нет! – Васко решительно отверг подобное предположение.

– Я видел, как она сегодня смотрела выпуск новостей по телевизору. Ты его не смотрел. Ты смотрел на Кетлин. Я тебя не виню. На нее приятно посмотреть. Только ты не потому на нее смотрел. Между прочим, Васко, из тебя вышел бы просто замечательный инспектор. Разумеется, под присмотром Джорджа, которого я надеюсь убедить оставить столь неудачно выбранную карьеру ресторатора.

– Меня? – Джордж уставился на приятелей, словно сомневаясь, что они в здравом уме.

– Тебя. Ты зарываешь свой талант в землю. Я имею в виду твою карьеру хозяина «Ла Карачи». Аннелизе восхитительная повариха, и ты всегда можешь нанять пару ребят, желательно бывших заключенных, в качестве вышибал. Они тебя превосходно заменят. Но это так, между прочим. Так что сказали тебе ее глаза, Васко?

– Ее глаза? – Васко смутился.

– Глаза Кетлин. Ты же смотрел на ее глаза, не на

лицо.

– Откуда ты знаешь?

– Так, просто сочетание умения, хитрости, изобретательности и опыта. И, прежде всего, практика. Так что ты в них увидел – страх, подавленность?

– Что‑то вроде этого. Эта девушка явно несчастлива. Нервы на пределе. Странно, что она выглядела так

еще до того, как стали передавать выпуск новостей. Кетлин знала, что скажет диктор и ей это не нравилось.

– Еще один человек, одержимый навязчивой идеей.

– Если уж мы говорим о людях, одержимых навязчивыми идеями, то надо включить в этот список и Марию Ангелли. Она очень часто облизывает губы. Мы все встречали людей, которые облизывают губы в состоянии предвкушения садистских удовольствий. Только у них при этом губы не дрожат. А у нее дрожат. Мария очень встревожена. Нервничает. Ей что‑то очень не нравится, что‑то вызывает у нее отвращение.

– А я этого не заметил, – признался ван Эффен.

– Ну, у каждого из нас только пара глаз, – примирительно заметил Джордж. – Не нужно было долго наблюдать, чтобы увидеть, что Самуэльсон наслаждался каждой минутой передачи. Таким образом, что мы имеем? Три человека одержимы навязчивой идеей. Один из этих людей – Самуэльсон. Он увлекает своей идеей других. Можно сказать, что шеф FFF занимается слаломом на склоне с очень сложным рельефом, с множеством пропастей. Двое других одержимых боятся попасть в пропасть при очередном повороте.

Васко жалобно сказал:

– Ты торопишься, я не улавливаю твою мысль. Тебя послушать, так эти две девушки сравнительно безобидны, даже милы. В то же время Иоахим, Йооп и двое других с детскими личиками, те, кого ты считаешь принадлежащими к «Подразделению Красной Армии» или Баадер‑Мейнхофской банде, – они далеко не так милы.

– Они бы с тобой не согласились. Эти парни считают себя новыми Мессиями, призванными создать новый, лучший мир. Просто по чистой случайности в этом жутком мире орудиями их трудов стали убийства и ядерное оружие.

– А эти две девушки – их помощницы и союзницы, – сказал Васко. В голосе его чувствовалась горечь, – Ты же не станешь утверждать, что человек может быть замешан в убийствах, нанесении увечий, шантаже, терроризме, кражах и при этом выйти из этого дела чистым, как снег?

– Так, останется немного грязи. Маскировка. Немножко принуждения здесь, немножко шантажа там. Любовь, направленная на недостойный объект. Ложно понимаемая верность. Извращенное представление о чести. Фальшивая сентиментальность.