– Мне так не кажется. По мне, так ты выглядишь просто замечательно. Но на тебя там могут напасть, а твои галантные друзья‑кракеры сделают вид, что ничего не видели. Они бросят тебя в беде.

– Да, конечно.

– В преступном мире это нормально. Мы привыкли к подобной несправедливости, не правда ли полковник? Но ничего с тобой не случится. Ты будешь под наблюдением каждую секунду. Верный лейтенант ван Эффен, должным образом замаскированный, разумеется, не в том наряде, в котором я был в «Охотничьем роге», и, конечно, со своим обычным арсеналом. Кстати сказать, полковник, как вы думаете, может, мне стоит взять третий пистолет на встречу с Ангелли? Они уже знают, что...

– Они уже знают, что ты носишь два пистолета, поэтому они, конечно, не подумают, что у тебя может. быть третий! Это, должно быть, отражено в твоей книге... – сказал полковник.

– Конечно, нет. Зачем же вкладывать подобные мысли в голову преступников? Да, конечно, именно это я и хочу сделать. Так что, Аннемари, никаких проблем у тебя не будет. В любой момент времени я буду не далее пяти метров от тебя.

– Это хорошо. Но ты наговорил столько неприятных вещей! Такое впечатление, что на меня могут напасть в любую минуту, пока я буду добираться отсюда к дому Жюли.

– Вовсе нет. Не беспокойся. Я доставлю тебя туда в полном порядке и с комфортом в моем собственном лимузине.

– В лимузине! С комфортом! Бог мой! – Полковник заботливо взглянул на девушку. – Надеюсь, вы не забыли свою надувную подушку?

– Не поняла, сэр?

– Скоро поймете.

Они вышли из ресторана и пошли по улице к машине полковника, которая, как всегда, была припаркована в неположенном месте. Полковник поцеловал девушку с видом любящего дядюшки, пожелал ей спокойной ночи и забрался в свой сверкающий «мерседес». На заднее сиденье. У полковника, конечно же, был личный шофер.

Аннемари сказала:

– Теперь я понимаю, что имел в виду полковник, когда говорил о надувной подушке.

– Пустяковое неудобство! – сказал ван Эффен. – Я велю отремонтировать сиденье. Таков приказ. Полковник жалуется.

– Но полковник и в самом деле любит комфорт, не правда ли?

– Ты могла заметить, что он создан для комфорта.

– Он очень добр, не правда ли? Добр, галантен и заботлив.

– Нетрудно проявлять подобные достоинства, когда объект твоей заботы красив, как ты!

– У тебя очень милая манера выражать свои мысли, лейтенант!

– Да, очень.

Девушка некоторое время молчала, потом сказала:

– Но ведь он сноб, не правда ли? Жуткий сноб!

– Для поддержания дисциплины я должен сурово поговорить с тобой. Не думай, что прощу тебе, а тем более не рассчитывай, что я соглашусь с твоими клеветническими заявлениями в адрес шефа полиции.

– Это вовсе не клевета. Я просто наблюдательна. Не могу же я контролировать каждое сказанное слово. У нас все же открытое общество. Или нет?

– Ну‑ну!

– Ну же, продолжай! Скажи мне что‑нибудь вроде «это сказано сгоряча» или что‑нибудь в том же духе.

– И не собираюсь. Ты так же не права, обвиняя его в снобизме, как и восхваляя добросердечие Артура.

– Артура?

– Это имя нашего шефа. Он им никогда не пользуется. Я никогда не мог понять почему. У меня оно вызывает ассоциации с королем Артуром. Конечно, полковник добр и заботлив. А также крут, жесток и проницателен. Именно поэтому он то, что он есть. Он ни в коем случае не сноб. Снобы делают вид, что они то, чем они не являются. Он происходит из очень древнего аристократического и очень богатого рода. Поэтому я никогда не пытаюсь отобрать у него счет в ресторане и заплатить по нему.