– Но убить человека таким жутким способом? ‑

де Грааф покачал головой. – Зачем, вообще, было его убивать? Возможно, у кого‑то гипертрофированная реакция.

– Может быть, мы так и не узнаем правды, сэр. Но даже если бы мы узнали правду, она бы заключалась в том, что Энгела убили не потому, что он следил. Скорее всего, детектив узнал что‑то очень важное, и нельзя было допустить, чтобы он об этом доложил. Ставки слишком высоки, полковник.

– Да, действительно. Возможно, было бы полезно перекинуться парой слов с этим, как его... Юлием Цезарем.

– Прежде всего, нам вряд ли удастся его найти. Скорее всего, этот тип залег на дно, покинул Амстердам в поисках климата получше или, что еще вероятнее, просто сбрил свою бородку с проседью и обзавелся париком, прикрывающим лысину, и темными очками, чтобы скрыть косоглазие. Кроме того, даже если бы нам удалось его поймать, какие обвинения мы бы ему предъявили?

Ван Эффен и де Грааф поблагодарили доктора Принса и ушли. Они уже проходили через вестибюль, когда дежурный окликнул полковника и передал ему трубку. Де Грааф быстро поговорил, положил трубку и присоединился к лейтенанту.

– Боюсь, что сегодня наш рабочий день еще не кончен. Звонили из управления. Получено сообщение из госпиталя. Кажется, один из наших людей только что был выужен из канала.

– Что же он делает в госпитале? Он не утонул?

– Да, кажется, его успели быстро выловить. Нужно пойти посмотреть.

– А кто этот пострадавший?

– Пока не установлено. Этот парень все еще без сознания. При нем ни документов, ни значка. Только пистолет и пара наручников. Поэтому решили, что это полицейский.

В госпитале их проводили в отдельную комнатку на первом этаже. У дверей их встретил седовласый доктор. Он увидел де Граафа и улыбнулся.

– Мой старый друг! Должен сказать, вы не теряете времени. Один из ваших людей попал в очень неприятную переделку. Можно сказать, был на волосок от смерти. Но он выздоровеет. Парень сможет покинуть госпиталь через час‑другой.

– Так он в сознании?

– В сознании и в очень плохом настроении. Его фамилия Войт.

– Мас Войт? – спросил ван Эффен.

– Он самый. Маленький мальчик увидел его лежащим в воде лицом вниз. К счастью, поблизости оказались двое докеров. Они выловили Войта и привезли сюда. Он, должно быть, пробыл в воде не многим больше минуты.

Мае Войт сидел на постели. Он выглядел очень недовольным. После приветствий и вопросов о здоровье де Грааф спросил:

– Так как же, черт возьми, тебя угораздило упасть в канал?

– Упасть в канал? – Войт был в ярости. – Упасть...

– Tcc! – приказал доктор. – Вам нельзя так волноваться.

Врач осторожно повернул голову пациента. Синевато‑лиловый синяк за правым ухом обещал стать по‑настоящему живописным.

– Должно быть, ты избежал металлических прутьев!

Де Грааф нахмурился..

– Что, черт возьми, ты хочешь этим сказать?

– Наши друзья снова проявляют активность. Детектив Войт следил за Альфредом ван Рисом и...

– За Альфредом ван Рисом?

– Вы же его знаете, полковник. Это человек из Риджквотерстаата. Дамбы, плотины, шлюзы и тому подобное. К несчастью, детектив Войт не мог одновременно следить за Рисом и за своей спиной. Мае, в последнем сообщении говорилось, что ты его потерял.