– Дай посмотреть.

Ван Эффен взял конверт, быстро просмотрел адрес и почтовый штемпель, открыл конверт, вынул до половины его содержимое, потом снова засунул в конверт, а сам конверт положил под подушку.

– И из‑за этого ты меня побеспокоила! Один из моих приятелей решил надо мной подшутить. В следующий раз пусть сначала небеса обрушатся на землю, тогда буди.

– Дай мне посмотреть, что в конверте, – резко сказала Жюли.

Она присела на постель, дотронулась до его руки и ласково попросила:

– Пожалуйста, Питер!

Ван Эффен собирался что‑то сказать, но передумал. Сунул руку под подушку, извлек содержимое конверта и отдал Жюли. Это было не письмо. Просто открытка, чистая с одной стороны. На другой стороне были грубо нарисованы гроб и петля.

Жюли попыталась улыбнуться.

– Ну что ж, прошло три месяца со времени последней открытки, не так ли?

– Да? – Ван Эффен старался говорить безразличным тоном. – Действительно, прошло три месяца. А что случилось за эти три месяца? Ничего, И нет оснований считать, что что‑то случится в ближайшие три месяца.

– Если это совершенно неважно, почему ты спрятал письмо?

– Я не прятал. Я отложил его на глазах у моей маленькой сестрички, которую мне не хотелось расстраивать.

– Можно мне посмотреть на конверт? – Жюли осмотрела конверт и вернула его брату. – Все остальные открытки поступали из разных стран. Эта – из Амстердама. Ты сразу это увидел, поэтому и убрал конверт. Значит, братья Аннеси в Амстердаме.

– Может быть, да. А может, и нет. Открытка могла прийти из любой страны другу или сообщнику, который переслал ее по нашему адресу.

– Я в это не верю. Пусть я и младшая, но я уже взрослая. Я сама в состоянии думать и чувствовать. Я знаю, что они в Амстердаме. Уверяю тебя, Питер, это так. Ох, Питер! Это уже слишком. Одна кучка сумасшедших угрожает затопить страну, вторая собирается взорвать королевский дворец, а теперь еще и это. – Она покачала головой. – Все сразу. Почему?

– Необычное стечение обстоятельств.

– Ох, лучше уж молчи. Ты что, не понимаешь, что происходит?

– Я знаю об этом не больше тебя.

– Может, и так. А может, и нет. Не знаю, верить ли тебе. Что же нам делать? Что ты собираешься делать?

– А чего ты от меня ждешь? Я буду патрулировать улицы Амстердама до тех пор, пока не встречу человека, несущего на плече гроб, а в руках – петлю, – Питер положил руку на плечо сестры. – Прости мне мое раздражение. Я ничего не могу с этим поделать. Но я могу поспать. В следующий раз убедись, пожалуйста, что небеса уже обрушились.

– Ты безнадежен, – Жюли слегка улыбнулась, встала, увидела, что брат уже закрыл глаза, снова покачала головой, и вышла из комнаты.

Ван Эффен успел задремать во второй раз. И снова в комнату вошла Жюли.

– Извини, Питер. Это полковник. Я объяснила, что ты спишь, но он велел тебя позвать, даже если ты уже умер. Велел мне разбудить тебя и дать тебе трубку. Де Грааф утверждает, что дело очень срочное.

Ван Эффен дотронулся до комода.

– Он мог бы воспользоваться этим телефоном.

– Вероятно, полковник звонит из какого‑то людного места.

Ван Эффен прошел в гостиную, выслушал полковникa, сказал: «Я выезжаю», и повесил трубку.

– Куда?

– Встретиться с человеком, которого полковник считает моим другом. Его имя мне неизвестно.

Ван Эффен сунул пистолет в кобуру под мышкой, повязал галстук и надел пиджак.

– Как ты заметила, Жюли, все происходит разом.