– Ты о чем?

– Ты что‑то такое сказал полковнику.

– А! О моих друзьях‑преступниках. Мы с ними расстались в «Охотничьем роге» с выражением взаимного доверия. Что не помешало им устроить за мной слежку в «Трианоне». Немного раздражает, но это мелочи.

– А после обеда?

– Побуду здесь немного. Полковник должен мне позвонить. Он позвонит после двух, когда мы будем знать, что затеяла FFF. Полковник убежден, что эти злодеи не станут взрывать плотину в Хагестейне. Водолазы пе обнаружили там никаких следов подводных работ.

Ван Эффен позвонил в управление и попросил к телефону дежурного сержанта.

– Я по поводу Фреда Классена и Альфреда ван Риса. Наблюдатели звонили? – Он некоторое время молча слушал, – Значит, наш человек упустил ван Риса? Кто знает, может, это случайность, а может, Рис намеренно оторвался. Полагаю, что у вас есть номер машины. Всем офицерам выйти на патрулирование. Не приближаться. Просто определить местонахождение. Запишите мой помер и позвоните мне сюда.

Обед был прекрасным, но не слишком веселым. Жюли и Аннемари были преувеличенно веселы, но временами у них прорывалось сдерживаемое раздражение. Если ван Эффен это и заметил, то ничего не сказал. Однако Жюли знала, что от брата ничто не ускользнет.

Кофе пили в гостиной. Вскоре после двух приехал полицейский на мотоцикле, чтобы забрать кассету, записанную в «Охотничьем роге».

Жюли спросила:

– Я слышала, что ты ждешь звонка от полковника. А потом?

– Потом высплюсь в твоей постели, если не возражаешь. Не знаю, удастся ли мне сегодня поспать, поэтому пару часов отдохнуть не помешает. Этому делу может помочь бренди. Мне кажется, ты собиралась мне его предложить, а потом забыла?

Звонок полковника раздался, когда лейтенант уже наполовину опорожнил рюмку с бренди. Это был не разговор, а краткий монолог де Граафа. Ван Эффен несколько раз сказал «Да», пару раз «Понимаю», потом попрощался и повесил трубку.

FFF взорвала канал Нордхолландс ровно в два часа дня. Воды вытекло много, но она покрыла землю лишь тонким слоем. Никто не пострадал. Плотина в Хагестейне не тронута. Полковник предполагал, что так и будет. Аквалангисты не обнаружили там зарядов, и де Грааф убежден, что люди из FFF либо не смогли приблизиться к плотине, либо не смогли скрыть место расположения зарядов. Он также убежден, что методы, которыми FFF пользуется при организации взрывов, очень примитивны и ограничены взрывами простых объектов типа дамб или берегов каналов.

– А ты в этом сомневаешься? – спросила Жюли.

– Я ничего не могу сказать. Я знаю об этом не больше вас. Может быть, полковнику удобнее считать, что дело обстоит именно так. А может быть, FFF хочет, чтобы полковник, а значит, и страна, думали именно так. По всем приметам, эти люди изобретательны и группа хорошо организована. Но это впечатление может быть обманчивым. Что это, группа простачков, которая хочет, чтобы их считали дьявольски изобретательными преступниками, или изощренные преступники, которые хотят прикинуться простачками? Решайте сами. Я не могу. Я собираюсь немного отдохнуть. Включите радио, ладно? У FFF, похоже, вошло в привычку делать публичные заявления после нанесения ударов. Не будите меня" чтобы сообщить о новых угрозах. Лучше вообще меня не беспокойте.

Лейтенант едва задремал, когда вошла Жюли, потрясла его за плечо и разбудила. Питер отрыл глаза. Сон как рукой сняло. Он спросил:

– Это называется ты меня не беспокоишь?

– Извини. Тебе пришло письмо.

– Разбудить измученного человека, который только что заснул, из‑за какого‑то письма?

– Его доставили с нарочным, – терпеливо сказала она. – На нем есть наклейка «Срочно».