Ван Эффен улыбнулся.

– Как ни странно, это результат вполне законной деятельности. Кое‑кто совершил ошибку, когда мы пытались потушить пожар на нефтяной буровой в Саудовской Аравии.

– Надо полагать, этот человек заплатил за свою ошибку?

– Он сгорел дотла.

– Понимаю! В таком случае надо думать, что вам повезло. – Ангелли взял руку ван Эффена и дотронулся ногтем до его шрама. – Вам должно быть больно.

– Ничуть. Кожа парализована. Можете втыкать в нее иголки или резать скальпелем. Я ничего не почувствую.

Ван Эффену очень не хотелось, чтобы Ангелли поймал его на слове.

– Все это неважно. Важно то, что я все еще в состоянии прижать указательный палец к большому. Вернулся Иоахим, и Ангелли спросил:

– Вы не против, если Иоахим посмотрит на вашу руку?

– Если он чувствителен, как все художники, то лучше не надо.

Иоахим посмотрел на покалеченную руку ван Эффена и не смог скрыть отвращения.

– Это... Это ужасно! Я не могу... Я хотел сказать, как вы можете это выдержать?

– Ну, у меня нет выбора. Другой руки у меня нет.

– Наденьте, пожалуйста, перчатку. С этим я ничего не смогу сделать, – признал свое бессилие Иоахим.

– Пора идти, – сказал Ангелли. – Хельмут, мы встретимся с тобой и с остальными на площади перед дворцом минут через сорок. Не забудь управляющее устройство.

– Как? – удивился ван Эффен. – Вы собираетесь дать сигнал под этим проливным дождем?

– У нас есть маленький автобус. А где ключ от устройства?

– У меня в кармане, – сказал ван Эффен. – Там он будет в безопасности.

– Думаю, что вы правы.

Они вышли, взяв с собой металлические ящики. Ангелли остановился перед дверью неподалеку от выхода, открыл ее и вошел. Через минуту он появился снова, ведя на поводке добермана‑пинчера, который имел довольно злобный вид, свойственный особям этой породы. Пес был в наморднике.

– Он и в самом деле такой агрессивный, как кажется? – спросил ван Эффен.

– Нам повезло, что мы этого не знаем. Но мы не собираемся использовать его бойцовские качества. Доберманов‑пинчеров учат распознавать запахи взрывчатых веществ. Их используют в аэропортах. Это факт.

– Я это знаю. А эта собака была обучена подобным образом?

– Откровенно говоря, я не имею представления. Возможно, этот пес вообще ничего не способен учуять.

– Я начинаю верить, что у вас получится задуманное, – сказал ван Эффен.

Под проливным дождем ван Эффен и братья Ангелли постарались как можно быстрее добраться до «вольво», припаркованного на улице Воорбургвал.

Ван Эффен протянул руку к дверце и вдруг понял, что это была не та машина, в которой они сюда приехали. Это, несомненно, была полицейская машина. Ван Эффен сел на заднее сиденье рядом с Ангелли и одобрительно заметил:

– Вы оставили здесь свою машину. Вернулись и нашли на ее месте полицейскую машину. Вы знаете, я все больше верю, что, в конце концов, у вас все получится. У вас действительно дело неплохо организовано.

– Организация – это все, – согласился Ангелли.

Все шло так, как и предполагал Ангелли. Во дворце «полицейских» уже ждали. Их документы подверглись лишь самому поверхностному осмотру. И они сами, и их машина имели вполне официальный вид. Кроме того, дождь был действительно очень сильным, и охране не терпелось как можно скорее вернуться под крышу.

Ангелли повел своих спутников к двери, которая была совершенно незаметна в темноте, и ему пришлось использовать маленький фонарик, чтобы найти замочную скважину.