— На фотографирование?! — Удивился Титок, снял кепку, стал торопливо приглаживать свой непослушный волос, — хоть бы предупредили! Я б надел свой пинжак!

Шоферы смущенно замерли, не понимая, видимо, правда ли их будут фотографировать, или же все это только шутки.

— Так а чего нам делать-то? — Помялся Казачок, — я и не фотографировался никогда!

Через минутку Лена уже шла к нам, треща взводом пленки на своем Зените-Е. Фотоаппарат поблескивал в ее руках алюминиевым корпусом.

— Ну что, — встала она, широко расставив ножки. Посмотрела в видоискатель, — Станьте, пожалуйста, кучнее! А то все в кадр не влазите!

Смешно сощурившись девушка стала выцеливать нас объективом.

— Товарищ в клетчатой рубашке! — Крикнула она вдруг Сане Плюхину.

Почему-то все шоферы растерянно стали шарить по сторонам взглядами.

— Я? — растеряв всю свою уверенность спросил смущенно Саня.

— Да-да! Вы! Ну, деньте уже куда-нибудь, пожалуйста, ваши руки! Чего вы их то сюда, то туда?

— А куда ж я их дену? — Удивился он, — коль уж они ко мне прикрепленные?

— Да в карманы сунь! — Рассмеялся Титок.

— А вы наденьте, пожалуйста, ваш головной убор, — тут же обратилась к Титку Лена, — а то у вас волосы смешно топорщатся.

— А? У меня? — Смешливое выражение тут же сошло с лица Титка, и тот растерянно пошамкал большими своими губами. Выпучил зачем-то глаза.

— И улыбнитесь, пожалуйста!

Глядя, как перед объективом камеры все шоферы растерялись, я рассмеялся.

— Ну! Улыбнитесь же! — Не успокаивалась Лена, — чего у вас такие скорбные лица?

— Да боятся они, — сказал я, — что ты их из фотоаппарата расстреляешь! Титка уже в самое сердце поразила, вон как раскраснелся!

Шоферы грянули дружным смехом. Титок растерянно улыбнулся. Как раз в этот момент щелкнул фотоаппарат в руках девушки, потом она затрещала переводом кадра и щелкнула еще раз. И еще.

— Спасибо вам большое! — Опустила она камеру, — а теперь все свободны!

— А как же свободны-то? А с нами сфотографироваться? — С улыбкой спросил я.

— Как это, с вами? — Удивленно раскрыла девушка свои ореховые глазки.

— А дай-ка, девица, сюда свой аппарат, — подошел я к ней.

Удивленная, она протянула мне Зенит.

Был у меня в прошлой жизни один друг. Настоящий фотолюбитель. Особенно ценил он советскую фототехнику и оптику. Считал, что в СССР объективы даже нынешним, современным не уступают. А в некоторых ситуациях даже их превосходят.

Ну и после нашего общения, знал я о Зенитах особенно этой модели, модели «Е» кое-какие особенности. И даже помнил немножко, как с ними обращаться.

— А вот, — сказал я девушке, — есть у меня одна идейка. Только нужен штатив.

— А штатива у меня нету, — озадаченно ответила она.

— Ничего, — я вернул камеру ей, — сейчас организуем. Ключи у вас в машине?

— Ну да. А что? — Удивилась она.

— Ща!

Вернувшись к их машине, я сел за руль непривычно маленького запорожца. Тесно мне в нем показалось, что сил нет никаких. Однако машина была новой, совсем недавно сошедшей с конвеера. А может, за ней прилежно следили.

Немного помучившись с зеркальной коробкой передач, где передняя включалась движением рычага назад, я подогнал машину к Белке.