Немного помучившись с зеркальной коробкой передач, где передняя включалась движением рычага назад, я подогнал машину к Белке. Поставил боком.

— Дайте, — попросил я фотоаппарат, когда вышел из запорожца.

Девушка, глядя с интересом, протянула его мне.

— А теперь давайте к ребятам, — сказал я, заряжая новый кадр и настраивая автоспуск.

Лена подбежала к шоферам. Стала в серединке. Парни, почему-то сторонясь ее, теперь немного смущенно отстранились.

— Сейчас оно, — сказал я, устанавливая Зенит на крышу запорожца, — нас само щелкнет. А ну-ка! Подвинтесь!

Я пролез в группу и стал позади репортерши. Все мы собрались под большой трафаретной надписью «Белка». Зенит же треща своим таймером, щелкнул, когда рычажок стал в первоначальное положение. Совершилась фотосъемка.

— Надеюсь нормально получиться, — сказал я, улыбаясь девчушке.

— Увидете! Обязательно увидите! — Радостно сказала она и бросилась к фотоаппарату.

— Ну? А теперь расскажите, — спросила Лена, когда мы стояли у их с Петром запорожца, а все остальные шоферы, наконец, разбрелись по своим делам, — расскажите, как оно было дело с вашим механиком?

— Да что рассказывать? — Вздохнул я, — не один я там управился. Помогал мне весь гараж. И медсестра, что была в тот день у нас на дежурстве. Маша Фадина. И завгар наш, который поехал со Степанычем в кузове. И шоферы, которые его помогли в Белку положить. Общая это во многом заслуга. Не только моя.

— Вот значит как? — Но за рулем машины были вы.

— Был, — я кивнул, — за рулем Белки. И скажу вам, — хитро посмотрел я на девушку, — что Белка моя — счастливая машина. Стояла она долго в простое в тот день. И могла десять раз не завестись по разным причинам. Но завелась вот. Теперь она у нас что-то вроде счастливого талисмана.

— Вот оно как?

— Конечно, — я кивнул, — и буду я очень рад, если вы и про нее в своей колонке замолвите словечко.

— Конечно, замолвлю! — Девушка радостно улыбнулась, — получится просто чудесная история!

Вот и славно. Если про Белку напечатают в газете в хорошем ключе, думаю, развеет это ее репутацию. И со временем все станут воспринимать ее просто как очередную, простую машину. В том моя мысль и состояла.

— Ну, — сказал я, — дорогая Елена, рассказал я тебе свою историю. А теперь ты мне свою поведай.

— Какую же, свою? — Заморгала репортерша своими наивными глазами.

Я хмыкнул. Глянул на нее.

— Знаю я, что не совсем вы тут из-за меня. Понимаю, что, скорее всего, прицепилась ты к своему товарищу, что с завгаром сейчас разговаривает. А он приехал к нам, в Красную, совсем по другой причине. По поводу того самого соревнования между «нашими и импортными машинами». Что за соревнование такое?

— Ну, — задумалась девушка, — сама я многого не знаю, — она замялась, — да и секретно это. Пообещайте, — она заговорщически оглянулась, — что не расскажете никому. И что я вам об этом рассказала тоже.

— Честное слово даю, — кивнул я.

Она помялась еще немного в нерешительности, но потом все же заговорила:

— В общем, известно, что будет в нашем крае проходить какое-то рекламное соревнование сельскохозяйственной техники этим летом. Прямо на уборке. Импортные образцы против наших.