— Да я задержался, — сказал я, делая вид, что утираю с лица пот, а не слезы, — газон сломался. Нужно было ремонтировать.

— А! Ну тогда умывайся и давай за стол. У нас сегодня борщ!

Мать приблизилась к столу. Поставила кастрюлю на деревянную разделочную доску. Сама принялась нарезать салат.

Отца я не видел. Кажется, он был где-то в доме. В узеньких деревянных окошках зала горел свет.

Двор у нас был просторный. Перед домом, справа, располагался большой палисад полный душистых жасмина и сирени. Посередине — широкая проходная часть. А слева, отгороженный забором из тонких деревянных жердочек, развернулся баз для птицы.

Все здесь казалось ровно таким, как я запомнил. Ни двор, ни дом еще не тронули изменения, которые произвели с ними новые хозяева.

Немного опасливо, так, будто все это может испариться, сделай я резкое движение, я приблизился к железному умывальнику, висевшему на заборе база.

— Ты че, Игорь, крадесся, как вор? — Тепло рассмеялась мама.

— Да устал что-то, — сказал я аккуратно, щас холодненьким обольюсь и нормально.

Нажав на ножку умывальника ладонью, я легко вдавил ее в бочонок. В руки тут же хлынула прохладная вода. Обмыв руки, я натер их растрескавшимся, желтым хозяйственным мылом. Развел ядреную пену. Вымыл лицо и шею. Полил на себя из ведра, стоявшего тут же, под забором. От воды по спине побежали холодные мурашки.

— Светка! — Вдруг крикнула мама.

У меня аж дыхание сперло, когда я услышал имя сестры. Сердце будто бы замерло на месте, но я не показал виду. Казалось, теперь я не мог поверить, что сестра жива в этом времени.

— Ты там скоро?!

— Иду, мамань! — из коридора прозвучал звонкий голос сестры.

Его звук приятным теплом прокатился по всему телу. Я почувствовал, что улыбаюсь.

— Ну где ты там с салом-то?

— Несу-несу!

Сейчас, в этот самый момент, больше всего мне хотелось увидеть живую сестру. Сейчас ей должно быть семнадцать лет. Совсем еще девочка. Почти ребенок. И хоть в действительности, мы росли вместе, сейчас, с высоты прожитого, мне казалось, будто я нянчил ее совсем ребенком.

— Ну Светка!

— Иду-иду!

— Отца позови! Я накрыла!

— Папаня, мама тебе наложила!

Я сел за стол, как ни в чем не бывало. Отложил сырое от моего лица и шеи полотенце, которое дала мне мать. Мама спрашивала, как прошел день. Как дела в гараже и что было нового.

«Все новое! — Хотелось мне ответить ей, — все новое и одновременно такое чудесно старое! А главное — вы! Вы снова со мной!»

Однако говорить так я не мог. И отвечал простыми, но приемлемыми обыденностями.

А потом на веранду из коридора вышла Света.

— Игорек! Ты чего-то долго? — Звонко сказала сестра, когда взгляд ее светло-голубых, словно бы светящихся глаз, упал на меня, — ничего там у тебя не случилось?

Глава 7

— Поломался по пути в Армавир, — улыбнулся я Светлане, — пришлось брать на буксир мою машину. Тащить в гараж, да ремонтировать. Вот и задержался. А как твои дела? Как готова к новому? К учебе-то? К экзаменам?

Помнил я, что в этом году, семнадцатилетняя Света окончила школу. Прошла десять классов и собиралась поступать в армавирский медицинский техникум, на медсестру. Вступительные испытания должны были в середине августа, а учеба в сентябре.

Будет она там знатной невестой: высокая, стройная девица с длинной русой косой, ясными глазами и смешными ямочками на румяных щечках.