|
Однако неба тоже не было. Не было вообще ничего. Был только Лунин и вращающийся перед ним майорский погон. Внезапно Илья заметил, что звезда на погоне начала тускнеть, края ее стали размазанными и постепенно слились с синим фоном. Илья зажмурился и тряхнул головой, прогоняя наваждение, а когда открыл глаза, звезды на погоне не было вовсе, как не было и самого погона. Перед Луниным вращался синий продолговатый кусок картона, пересеченный двумя параллельными полосами. Этот кусок картона прямо на глазах Лунина начал менять форму, он становился все уже, все тоньше и бледнее, и вскоре Илья догадался, что же видит перед собой на самом деле. Точно! Илья вспомнил, как пару лет назад они вместе с Юленькой заходили в аптеку, и он с любопытством разглядывал эти самые узкие кусочки картона. Вот только полосок на них еще не было, полоски должны были появиться позднее.
Глаза он открыл в последний момент. На долю секунды, такую жизненно важную, мозг растерялся, а затем лишь обреченно констатировал — все, уже не успеть, однако руки, повинуясь очевидно напрямую не связанному с мозгом инстинкту выживания отчаянно крутанули руль в сторону. Все, что мог сделать водитель встречной фуры, уже и так выехавшей на обочину, — это еще раз посигналить пролетевшему в считаных сантиметрах от его бампера внедорожнику. Вернувшись в свою полосу, Лунин убрал ногу с педали газа. Еще некоторое время «хайлендер» катился по инерции, затем постепенно начал замедляться. Илья включил аварийку и остановился на обочине. Вопреки распространенной поговорке, сердце вовсе не ушло ни в какие пятки, наоборот, судя по всему, от страха оно подпрыгнуло и теперь неистово билось прямо в голове Лунина, отчего каждый его удар отзывался резкой болью в висках. Все еще нервно дрожащими руками Илья с трудом отстегнул ремень безопасности и вышел из машины. Он несколько раз глубоко вдохнул прохладный утренний воздух, смешанный с выхлопами проносящихся по шоссе машин, и почувствовал, что ему стало легче. Лунин хотел было немного отойти от дороги, но склон показался ему слишком крутым и скользким от утренней росы. Илья неуверенно обернулся, но затем решил, что его вряд ли здесь кто-то узнает, и потянул вниз молнию на джинсах. Вернувшись в машину, Лунин налил в стальную крышку от термоса крепкого, собственноручно сваренного им утром кофе и стал делать маленькие, торопливые глотки, не дожидаясь, пока кофе хоть немного остынет. Почувствовав себя чуть бодрее, Илья выплеснул недопитый кофе в окно, убрал термос в сумку и вновь выехал на шоссе. Следующие два часа Лунин провел, напряженно сжимая руль обеими руками и пристально вглядываясь в несущуюся ему навстречу черную асфальтовую ленту. К его удивлению, дальнейшее путешествие не было омрачено никакими неприятностями, так что спустя некоторое время он немного осмелел и прибавил громкости радио, после чего, спустя несколько минут, увеличил и скорость. Мост Лунин увидел издалека. Поднявшись на вершину довольно большого холма, дорога делала петлю, а затем плавно спускалась к реке, позволяя любоваться открывающимися видами. Мост был великолепен. Две гигантских стальных дуги оранжевого цвета возвышались над дорожным полотном на добрых два десятка метров. От этих оранжевых дуг к пролетам моста тянулись ярко-синие стальные нити, которые при ближайшем рассмотрении оказывались толстенными тросами, выкрашенными краской по металлу. Илья вспомнил прочитанную им около года назад в Интернете статью. Автор заметки уверял, что мост, построенный по проекту знаменитого шведского архитектора, должен был быть выкрашен немного в другие цвета. Дуги должны были окрасить в желтый, а стальные тросы — в голубой цвет, в соответствии с цветами шведского флага. По замыслу автора проекта все это великолепие должно было напоминать проезжающим россиянам о существовании такой пусть и небольшой, но тем не менее замечательной страны, как Швеция, и способствовать укреплению дружеских отношений между двумя государствами. |
