– Ох уж эта молодежь с ее наркотиками, – улыбнулся репортер, поднял металлическую коробку и передал ее обратно.

В итоге Джолсон выиграл у Джейнвея шестьдесят три доллара. Затем попрощался, осторожно выбрался во двор и угнал грузовик цветочника. Он имел документы Джейнвея и отпечатки пальцев его правой руки. Когда же выехал на дорогу, ведущую к острову, он вплоть до кончиков пальцев был Флойдом Джейнвеем…

Посреди голубой глади озера лежал испещренный белыми точками кружащихся птиц светло-зеленый остров. Папоротники, пальмы, перекрученные лианы, пятна цветов – ранним утром все просматривалось четко и ясно. На вершине отлогого холма стояло украшенное орнаментами и завитками мраморных листьев нежно-желтое здание с колоннами.

На пристани сидел маленький бородатый человечек в плотном коричневом плаще и, обернувшись, наблюдал, как Джолсон поднимается по вьющейся, выложенной плитками дорожке.

– Хочешь, чтобы я перевез этот гроб с музыкой? – спросил он.

– Я приехал чуть раньше намеченного времени. Меня зовут Флойд Джейнвей, – сказал Джолсон.

Бородач выбрал из кучки камней, лежавшей рядом, плоский голыш и запустил его. Камень запрыгал по воде.

– У нас здесь ничего, кроме холодильника для замороженных, нет, мистер.

– Я журналист Флойд Джейнвей, – сказал Джолсон. – Передай Пурвьянсу, что я здесь.

Мужчина встал, рассыпая грубыми сапогами плоские камушки.

– Стойте, где стоите, мистер. Медленно достаньте документы и бросьте их мне. Прямо на ваш зад сейчас нацелено три лазера, а еще два готовы подрумянить вам щеки.

Джолсон кинул ему пакет с документами.

– Что это у вас на руке, татуировка?

Бородач промолчал и подошел к Джолсону ближе.

– Поднимите большой палец правой руки, мистер. Он перевел взгляд с документов на большой палец Джолсона. Хлопая крыльями, на левое плечо мужчины опустился голубь. Татуированной рукой бородач раскрыл птице грудь, и оттуда выскочил маленький микрофончик.

– Он тот, за кого себя выдает. Высылайте катер. Джолсон ждал недолго. С дома с колоннами поднялся алый катер, подлетел к пристани и завис над ним…

Кресло-качалка было усеяно орлами. Черные, с распростертыми крыльями, переплетаясь в сложном резном узоре, они покрывали всю его поверхность. В кресле, медленно покачиваясь, сидел человек с плотно сжатым ртом. На нем были матерчатые штаны, свитер и широкополая шляпа с пером. Квадратными гладкими пальцами он держал трубку с желтым чубуком. Это был крупный, с широким лицом мужчина, который, даже расслабившись, держался прямо.

– Я, конечно, не хочу вас обидеть, – сказал он, – но мне кажется, что вы родились не на Земле. Я прав?

Джолсон сел поудобнее в мягком кресле напротив Максвелла Пурвьянса. (Джейнвей родился на Барнуме.)

– Да, – подтвердил он.

Небольшая комната была буквально закутана в материю, на полу лежали цветастые ковры, стены занавешивали тяжелые гардины. Прямо за головой у Пурвьянса висел вышитый символ «Земля превыше всего».

– Я определяю это безошибочно, – ноздри его расширились. – Такие вещи прямо чую.

– А может, вы это чуете дохлую кошку у себя под стулом? – поинтересовался Джолсон, показывая туда мыском башмака.

– Нет, эта свежая, – ответил Пурвьянс. – Я на них проверяю еду. Видимо, завтрак был отравлен. Индивидуальную попытку отравления гораздо легче обнаружить, чем отравление, организованное властями. Водопроводная вода отравлена девятнадцатью различными ядами.