Изменить размер шрифта - +
Перехожу на быстрый фокстрот, а также на танго «Я задушу тебя в объятьях».

— А это что такое?

— Сам увидишь, — интригующе улыбнулся Октябрьский и снова подмигнул. — Если груз с руками и ногами, встречать его будем мы с тобой, два чистокровных арийца. Само собой, при поддержке группы молчаливых товарищей. Так что роль у тебя ответственная, почти что главная.

Егор приосанился, всем своим видом показывая: «Не сомневайтесь, не подведу», хотя у самого противно дрогнули колени. Главная роль! Без репетиций, в незнакомой пьесе, да еще какой…

— Со словами роль или как? — спросил он, изобразив бесшабашную улыбку. — Память у меня отличная, с первого раза запомню, вы не беспокойтесь,

— Ты запомни, главное, вот что. Театр у нас профессиональный и даже академический, так что всяческая самодеятельность исключается. Импровизаций не нужно. По собственной инициативе рта не раскрывать. Если парашютист к тебе обратится, отвечать односложно, с певучим баварским подсюсюкиванием, как ты умеешь. Ты — мой помощник, соблюдаешь субординацию, ясно? Если я почувствую, что дело запахло керосином, дам команду «давай!». Тогда хуком — и в нокаут. Только гляди, не перестарайся, мозги не вышиби.

— Если так, то лучше аперкотом. Рычаг силы короче.

— Аперкотом так аперкотом, специалисту видней. Однако я надеюсь, до этого не дойдет.

Дорин не спускал глаз со старшего майора, ожидая продолжения инструктажа, но Октябрьский молчал.

— Значит, не раскрываю рта, на вопросы отвечаю коротко, по команде бью аперкотом. Понятно. Дальше что?

— Да ничего, — усмехнулся Октябрьский, одобрительно глядя на младшего лейтенанта. — Вот и вся твоя роль.

— Ничего себе главная! — разочарованно протянул Егор. — Типа «кушать подано», что ли?

— А ты хотел, чтоб я тебе, желторотому, доверил вербальное пульпирование матерого абверовского агента?

«Вербальным пульпированием» на спецжаргоне назывался первичный словесный контакт с малоизученным объектом, чтобы с ходу сдиагностировать его статус, характер, степень опасности. Для этой ювелирной работы требовалась безошибочная интуиция, опыт, быстрота реакции.

— Ну не пульпирование, конечно, но, может, хоть подыграть вам как-то… Сказать что-нибудь, для естественности, для непринужденной атмосферы…

— Я тебе скажу! Ночь, у всех нервы на пределе, парашютист после приземления вообще еще не понял, на каком он свете. Какая к лешему естественность! И потом, Дорин, в хорошем театре маленьких ролей не бывает. Про систему Станиславского слышал? Даже если артист только говорит «кушать подано», он должен про свой персонаж всё в доскональности знать: биографию, черты характера, пристрастия. Вот этим мы с тобой сейчас и займемся. Как говорил товарищ Станиславский: «Верю — не верю». Надо, чтоб ты себя вел убедительно, иначе зритель тебе не поверит. А зритель будет особенный. Если сыграешь плохо, он не в буфет уйдет, пиво пить, а начнет садить с двух стволов, прямо в брюхо.

Октябрьский ткнул Егора твердым пальцем в живот и засмеялся.

 

Глава четвертая

Операция «Подлёдный лов»

 

В Москве было тепло, и по мостовым бежали ручьи, а прибыли в Шатуру — будто уехали не на 120 километров, а на две недели назад, когда весной еще и не пахло. На улицах городка еще кое-где серели сугробы, а окрестные поля и вовсе были белыми.

Пока что обосновались в горотделе госбезопасности, который занимал две комнаты в местном отделении милиции. Место было удобное — окна выходили аккурат на станцию, куда должен был прибыть гауптман Решке.

Быстрый переход