Теперь она была покрыта пятнами цвета сгоревшего угля.

После того, как разрешение снимков улучшилось, Хан увидел огромные скопления несомых ветрами облаков, такие же густых и темных, как и на Улланоре.

Он сжал перила балкона.

— Есть сигналы?

— Ни одного, повелитель.

Хан чувствовал, как разгорается в нем гнев. Он был прав, прибыв сюда.

— Направляйтесь на орбиту, — холодно приказал он. — Сообщите флоту установить блокаду, затем приготовиться к высадке на планету. Рассредоточиться и продолжить поиск. Если обнаружите хоть что-нибудь с фенрисийскими опознавательными знаками…

Даже в этом случае он на миг засомневался.

— Уничтожьте, — прорычал Хан.

— Она черная, — сказала Илья, уставившись в иллюминатор.

Халджи не ответил. Он был мрачен.

— Серьезно, Халджи, вся планета черная. Я видела планшетные записи Просперо, и он был прекрасен. Кто мог сделать такое с планетой?

— Легион, — ответил Халджи. — Легион мог сделать это.

Илья почувствовала тошноту.

— Сколько людей проживало там?

— Это ты любишь числа, сы.

Илья, возможно, могла бы припомнить данные из какого-нибудь источника, но знала, что не хочет этого. Просперо не был миром смерти, как Барбарус, с горсткой жителей, сходивших с ума от бедствий и цепляющихся за свои несчастные жизни. Планета была цивилизованной, урбанизированной, райской.

На ней должны были проживать миллиарды.

Миллиарды.

Ее горло сжалось от гнева.

— Они будут покараны. Если это были кто-то из наших, они должны быть наказаны.

— Если это в его силах, так и будет.

— Мы должны узнать, Халджи, — Илья повернулась к нему. — Мы должны узнать, кто это сделал.

— Мы уже знаем.

— Я не стану верить в это. Могли… могли ксеносы зайти так далеко?

Халджи покачал головой. Его обычную жизнерадостность как рукой сняло.

— Какие ксеносы? Все они мертвы или же вымирают. Не осталось никого, кто мог бы противостоять нам.

Илья потрясенно вспомнила, что сказала то же самое во время первой встречи с Ханом на орбите Улланора.

«Не осталось никого, кто мог бы противостоять нам, — повторил Хан. — Я вот думаю, Есугэй, сколько раз и в скольких забытых империях произносили эти слова».

Это высказывание казалось ужасающе пророческими. Она повернулась к иллюминатору и увидела отвратительный выжженный шар, повисший в космосе, словно могильный знак.

— Здесь для нас ничего нет, — произнесла она дрожащим голосом. — Мы никогда не должны были приходить сюда.

— Он должен был.

— Тогда мы должны поскорее убраться отсюда. Вернуться. Куда угодно, только подальше отсюда.

Халджи положил огромную руку ей на плечо.

— Успокойтесь. Мы получим ответы на поверхности.

Она судорожно вдохнула и оперлась на край иллюминаторы.

— Я не спущусь туда.

— Вам и не нужно, но Каган будет надеяться на вас. Флоту нужно руководство. Мы уже получили приказы для развертывания.

Илья не хотела это слушать. На этот раз ей хотелось, чтобы они занялись этим сами. На этот раз она чувствовала себя настолько старой, насколько утверждал хроно.

— Отправь их на мой пост, — сказала она рассеянно, не в состоянии оторвать глаза от иллюминатора.

— Будет сделано.

— Убедись, если сможешь, что блокада установлена по схеме чан.

— Будет сделано.