Магнус усмехнулся. Казалось, что он плачет, хотя было сложно сказать, слезами или же кровью.

— Сюжеты могут меняться, но только не концовки. Поверь мне, я видел авторов.

Он вздрогнул.

— Они ужасны, — прошептал Магнус.

К этому моменту он был в сантиметрах от клинка.

— Я получил то, за чем пришел, брат, — сказал Хан. — Ты можешь поведать лишь одно, что меня по-настоящему интересует.

Магнус наклонил голову.

— И что же?

— Как вернуть тебя.

Магнус вздрогнул. Минуту он выглядел по-настоящему сбитым с толку, словно ожидал насмешки, а получил откровенность, или же наоборот. Примарх Тысячи Сынов посмотрел на руки, затем на руины своего королевства. Страдание смешалось с замешательством.

— Я испорчен, — прошептал он, словно еще раз осознав это. — Верни меня, и я снова стану повелителем. Я буду Алым Королем, правящим миром заклинаний и мести. Галактика еще пожалеет об этом.

— Ты был моим другом, — тихо произнес Хан.

Магнус взглянул на него, и на миг, всего один миг, к нему вернулось прежнее достоинство, отпечатавшееся на искаженном лице и мерцающее во тьме.

— Тогда, — сказал он, — ты знаешь, что делать.

Хан кивнул и отвел меч для удара. По увитой рунами стали скользнули лучи колдовского света.

— До встречи под светом звезд, — пообещал он.

— Скорее, чем ты думаешь, — ответил Магнус, не пытаясь уклониться от удара.

Дао со свистом сверкнул в воздухе. Клинок поразил контур Магнуса, и призрачная оболочка, словно разбитое стекло, разлетелась тысячами осколков. Раздался громкий треск, затем крик, похожий на детский. Поднялось кружащееся облако пыли. Хан на миг ослеп и отшатнулся.

Земля затряслась, из ее глубин раздался низкий рокот. Уцелевшие медные инструменты плясали и тряслись, а по голому камню разлетелись осколки разбитой линзы.

Постепенно шум стих. Под завывание неестественного ветра призрачный свет погас. Все, что осталось — это частицы расколотого образа Магнуса, жалкие и отброшенные вихрем в реальную тень.

Минуту Хан не сходил с места, тяжело дыша и оцепенев от открывшегося ему полного масштаба предательства.

«Есть только одна непростительная ложь».

В груди вяло бились сердца. Клинок в руке словно налился свинцом.

«Та, что утверждает: «На этом все, ты — покоритель, достиг своей цели, и теперь все, что остается — это построить стены повыше и укрыться за ними. Теперь, — говорит ложь, — мир безопасен».

Хан склонил голову.

«Все императоры лжецы».

Напоминавший гончую, длинный и худой примарх не шевелился, как и свисающий с плеч плащ. Джагатаю казалось, что малейшее движение может разрушить то, что осталось. Вокруг него Отражающие Пещеры дышали пустотой, теряя свое великолепие.

По крайней мере, среди всего этого оцепенения открылась истина. Предатель был разоблачен, и выбор сделан.

Теперь можно было исполнить долг и призвать к войне.

Но, несмотря на это, он по-прежнему не шевелился.

Мечта умерла.

Илья посмотрела туда, где стоял Хасик, и увиденное не утешило генерала.

Она словно в первый раз оглядела мостик, наблюдая за работой многочисленных членов экипажа, пытаясь понять, нервничают ли они в той же степени, что и она. Командный центр «Бури мечей» был воистину колоссального размера, способный вместить сотни людей, ответственных за контроль и управление линкором в бою. Рифленые стены похожего на пещеру зала были усеяны террасами, ярко освещенными светом пикт-экранов.