Есугэй взглянул на себя в зеркало, которое висело над умывальником. Увидел свое лицо, исчерченное многолетними морщинами, татуировками и метками кланов, а в местах соединения бритой головы с кристаллическим капюшоном отсутствовала кожа.

Он подумал, что выглядит бледным. Яркий свет отбеливал его кожу, отбрасывая глубокие тени под глазами.

«Я похож на чудовище».

Задьин арга вытер лицо и выпрямился. В комнате был слышен тихий гул варп-двигателей. «Серповидная луна» находилась глубоко в эфире, и переход был не из легких. С момента прорыва пелены цифры хронометров неистово сменяли друг друга, предупреждая их о том, что прыжок будет тяжелым.

Есугэй прислонился к стене, чувствуя вспотевшей кожей вибрацию металла. Весь корабль стонал и скрипел, словно истязаемый физическими ветрами, хотя задьин арга знал, что они находятся очень далеко от материального мира.

Он вспомнил разговор с Ариманом об этом на Никее. Даже то адское место вулканов и дрожащего маревом воздуха было восприимчивым для грубой силы варпа.

— Ты говоришь, что нет ничего плохого в… как ты его называешь? Великий Океан? — спросил он, подбирая слова на своем ломаном готике.

Ариман мягко улыбнулся. Сила главного библиария была заметна в каждом его жесте. Как и многие протеже Магнуса, он был наполнен, пропитан и сочился ею. Тысяча Сынов пытались быть скромными, но глубоко внутри отлично понимали, что они одарены более остальных. Это придавало им трудно уловимую ауру сдерживаемого превосходства, из-за которой их в первую очередь и ненавидели другие.

— В нем есть много плохого, — ответил Ариман, — так же как и в мире чувств. Но чтобы полностью? Нет, я так не думаю.

— Ты когда-нибудь путешествовал с навигатором? — спросил его Есугэй. — Видел то же, что и они?

— Конечно же.

— И ты не видишь лица?

— Лица?

Есугэй постарался подобрать слова.

— Кричащие. Цепляющиеся за корабль.

Тогда Ариман рассмеялся, не насмешливо, а просто радостно. Это был короткий и теплый смех мудрого человека, который привык получать удовольствие от мира вокруг и ничего не бояться.

— Возможно, ты спал. Путешествие в пустоте помогает видеть сны.

«Путешествие в пустоте помогает видеть сны».

Есугэй потер глаза. Он не высыпался с момента отбытия с Чогориса, и хотя это на нем не отразилось, мысли были неясными и путанными. Каждый час сна, который ему удавалось урвать, наполняли кошмары. За последнее время он видел один и тот же сон, снова и снова: Хан в одиночестве и под беззвездным небом в краю мертвых сражается с каким-то огромным существом из нуль-света.

Сны одаренных никогда не были случайными, но Есугэй был слишком стар, чтобы клюнуть на мысль, что они всегда буквальны. Его научили тому, что суть искусства прорицания заключалась в толковании, верном толковании.

Тем не менее было тяжело смотреть, как примарха ставят на колени.

Есугэй активировал вокс-бусину.

— Командир, с кораблем что-то не так. Как у вас дела?

В голосе Лушана слышалось едва заметное напряжение.

— У навигатора… проблемы.

— Варп-шторма?

— Он говорит, что не может с ними справиться.

Есугэй потянулся за одеждой.

— Я скоро буду у вас.

Провидец бури быстро направился по коридорам и платформам на мостик. По пути его мысли так и не прояснились. Атмосфера корабля была душной и спертой, словно вот-вот должна был разразиться огромная гроза. Вокруг Есугэя сновали по своим делам члены экипажа, кланяясь ему. Они выглядели такими же изможденными, как и он, управление кораблем в шторм изнуряло их.

Есугэй никогда не соглашался с представлениями Аримана о милостивом эфире.