— Ну скажи, с кем ты подрался?

— Я упал, — повторил Никита.

— Какой ты ювелир. Упал прямо налицо, причем умудрился приложиться именно скулой. Никит, ну хватит тебе. Обещаю, я ничего никому не расскажу. Все это останется между нами.

Мальчик помялся еще пару мгновений, потом все же ответил:

— Ну… Ну я и правда не подрался.

— Вот как?

Глазки школьника блеснули и помокрели. Он сконфуженно отвернулся и принялся утирать мордашку.

— Меня побили…

— Кто?

Он снова поджал губы, помотал головой.

— Если я расскажу, еще раз побьют.

— Я же сказал, — терпеливо повторил я. — Я никому ни ничего не скажу. Вообще никому. Наш мужской разговор останется только между нами.

Мальчик помолчал еще немного, потом решился:

— Федя Островной. Это он со своими дружками сделал. Они испортили мне пенал. Пинали его по коридору, как мячик. А когда я сказал, что б прекратили, мы поссорились, и они позвали меня за школу, на разборки.

— И там тебя побили, так? — Спросил я.

— Н-нет. Я хотел убежать, но меня караулили, и, когда поймали, отвели за школу, — Там меня Федя и ударил.

— Федя Островной, — я хмыкнул. — Он же на полголовы ниже тебя. Килограмма на три легче. Чего же ты сдачи не дал?

Мальчик снова замялся, стал топтаться на месте, не зная, куда деть руки.

— Мама говорит, что драться нехорошо.

— А что говорит папа?

— А у меня нет папы, — ответил мальчик несмело.

— Понятно, — протянул я, — Ладно. Смотри, что я тебе скажу, Никита. Драться и правда нехорошо. Однако мальчикам и мужчинам иногда приходится. Ничего тут не поделать. И если тебе нужно защитить себя или своих близких, иной раз по-другому никак. Лучше уж подраться один раз, чем самому быть грушей для битья всю жизнь.

Мальчишка молчал в угрюмой задумчивости.

— Я не хочу быть всю жизнь грушей для битья, — проговорил он несмело.

Я улыбнулся его словам. Мальчик кое-кого напоминал мне — меня самого. В детстве я тоже был слабым и робким, но смог воспитать в себе стержень характера. И спорт мне в этом очень помог. Уверен, так сможет и Никита. Только мальчишке нужно немного помочь.

— Скажи, ты спортом занимаешься?

— Ну… Нет…

Я оценивающе осмотрел мальчика.

— А ты неплохо сложен. Когда подрастешь, костяк у тебя будет крепкий. Не думал заняться тяжелой атлетикой? При определенных усилиях ты бы добился хороших результатов. Ну и многому научился бы. Например, не бояться Феди Остравнова. Да вообще никого не бояться.

— Как это? — Заинтересовался мальчишка.

— А так это. Тяжелая штанга на соревнованиях бывает страшнее пяти Федь Островных. А штангист все равно перебарывает себя и подходит к ней, чтобы покорить.

— Лена Селезнева, с которой я сижу, — немного стеснительно сказал мальчик, — говорила мне как-то, что мне не хватает характера.

— Любой спорт воспитывает характер, — кивнул я. — Тяжелая атлетика тоже. Вот смотри. В субботу я везу детей на местные краевые соревнования, в Невинномысск. Если хочешь, поезжай с нами. Только мне нужно письменное разрешение от твоей мамы. Заодно и посмотришь, что это за спорт такой. Ну так что? Хочешь с нами?

— Х-хочу, — несмело решился мальчик.

— Только есть один момент, — я хитровато ухмыльнулся. — Федя Островной тоже едет. Он у меня в группе по тяжелой атлетике тренируется.

Глаза мальчишки наполнились страхом.

— Вот тебе и первое испытание, — поднялся я. — Если не побоишься Феди и придешь, то это будет твоим первым шагом в воспитании характера.