Что ж, Иващенко был спортсменом в прошлом. Он прекрасно понимал, что без толики удачи, в спорте никуда. Недаром, у штангистов так много нехороших примет: допустим, штангу перепутать нельзя, тогда возьмет и она грохнется тебе на голову; или, например, нельзя подходить к штанге с тяжелой душой и дурными мыслями. Они обязательно передадутся снаряду, и тогда плакала твоя победа.

К сожалению, а может быть и к счастью, в его сегодняшнем деле тоже никак не обойтись без определенной удачливости. Раз вписался во всю эту «операцию», надо доводить дело до конца. Обратно уже не сдашь.

Выбросив из головы все тяжелые мысли так, будто бы Иващенко собирается подойти к спортивному снаряду, он направился по узенькому тротуару к конторе спортивного общества.

* * *

— Вон он заходит, — сказал Константин Викторович, указывая на ступеньки конторы. — Ну как ты? Готов, Вова?

— Готов, — сказал я, выбираясь из люльки.

— Ох, — тренер вздохнул, слезая с мотоцикла. — То, что ты задумал, такой скандал поднимите во всей конторе, что хоть стой, хоть падай. Если б я тебе не доверял, никогда б в жизни не разрешил такое учудить.

— Отчаянные времена требуют отчаянных мер, дядь Кость.

— Угу. Ну ладно, пошли, пока все не разъехались.

Мотоцикл мы поставили под широкой ивой, свесившей свои пожелтевшие косы до самой земли. Пропустив Газон и желтый «Пирожок», перешли дорогу. Когда зашли на широкую заасфальтированную стоянку, Константин Викторович глянул на оставленную у стены конторы белобокую Волгу.

— Председатель тут, — заключил он.

— Хорошо. А на чем ездит Гришковец? Не знаете?

— Не-а.

— Ну что ж. Будем надеяться, что и он еще не уехал.

— Будем, — кисловато ответил тренер.

* * *

— Что? — Удивился Гришковец, — а почему прямо сегодня? Мы же договаривались на конец месяца.

— Помню, — кивнул Максим Валерьевич. — Да только кое-что у меня поменялось. Не смогу я приехать. Утром телеграмму с почты забрал. На конец месяца назначили у нас совещание. Вопросы по организации новых спортивных сборов решаться будут. Никак нельзя мне отсутствовать там.

— М-да… Дела, — протянул Гришковец.

Судья задумчиво подался вперед к столу, подпер голову рукой.

— А решать вопрос надо, Петр Николаевич. Надо, при любых обстоятельствах. Вот я и приехал к вам, как только телеграмму прочел. Потому как другу я обещал кхм… кхм… Хороший результат на соревнованиях в октябре.

— Я и не думал, что вы тоже в этом нашем деле работаете, — сказал Гришковец, откинувшись на стуле.

— Зарплата у нас, в СО, небольшая, — пожал плечами Максим Валерьевич. — А у меня зять сейчас под Краснодаром для своей семьи дом строит. Мне им помогать надо. Внуки, как ни как, подрастают. Вот и подхалтуриваю на стороне.

— Понимаю, — кивнул Гришковец. — Очень понимаю. Да только знаете, после нашего с вами прошлого разговора, думал я, думал…

— И что надумали? — Нахмурившись, перебил Гришковца Иващенко.

— Надумал, — он вздохнул. — Что нельзя мне, скажем так, злоупотреблять. Прошли вот, соревнования наши среди юниоров, и появились нехорошие про меня слухи.

— Ну и не злоупотребляйте, — пожал плечами Иващенко, чувствуя, что все сворачивает куда-то не в ту степь. — Наше первенство будет только в середине осени. Ближе к Ноябрю.

— И все равно, — вздохнул Гришковец. — Репутация у меня хорошая. Не хотел бы я ее себе портить.