Счастье… Нет, она никогда уже не сможет быть по-настоящему счастливой. Она пережила в своей жизни несколько мгновений, когда, казалось, вот оно, счастье, еще один шаг и она станет навсегда счастливой! Но… увы… Шторм тряхнула головой.

Как желтый лист, увлекаемый внезапным порывом ветра, ее обманчивое счастье всегда ускользало от нее.

Шторм прошлась по двору без всякой определенной цели и забрела на конюшню, остановившись напротив стойла Бьюти. Лошадь высунула голову, почувствовав хозяйку, поверх низкой калитки, ведущей в стойло, и подала голос. Не отдавая себе отчета в том, что она делает, Шторм открыла щеколду калитки и, вцепившись сильными руками в гриву низкорослой лошадки, взобралась к ней на спину. Ударив каблуками по бокам Бьюти, Шторм почувствовала, как напряглись мышцы лошади, и она быстро устремилась из стойла во двор конюшни.

Исчезновение Шторм заметили два человека. И оба они видели, в каком состоянии покинула девушка гостиную. И каждый из них решил, что ему следовало бы, пожалуй, найти ее и утешить.

И вот в то время как Рейф вышел из дома через кухню и черный ход, Уэйд выскользнул на улицу через парадное крыльцо. Когда же они буквально столкнулись лбами во дворе дома, оба замерли на мгновение в позе бойцовских петухов.

– Зачем ты преследуешь Шторм? – грозно спросил Рейф. – Неужели тебе недостаточно того, что ты уже вверг ее в бездну страданий? Или тебе хочется еще несколько раз повернуть нож, который ты вонзил ей в сердце?

– А зачем ты преследуешь ее? – спросил в свою очередь Уэйд. – Какое тебе дело до нее, если ты постоянно вертишься у юбки этой шлюхи?

Рассвирепев, Рейф с силой толкнул Уэйда плечом, так что тот отступил на шаг.

– Поосторожнее в выражениях, Мэгэллен. Эта шлюха, как ты ее называешь, в скором времени станет моей женой.

Уэйд раскрыл рот от изумления, не в силах произнести ни слова. Наконец, он справился с собой.

– Что за чушь ты несешь?

– Это чистая правда. Если ты скажешь хотя бы еще одно плохое слово в адрес Бекки, я забью его тебе назад в глотку!

– Эй, послушай, ей-богу, я не хотел обидеть ее. Прости, – сказал Уэйд и поднял руки в знак своего искреннего раскаяния. – Бекки – одна из самых прекрасных женщин, которые когда-либо ходили по земле, – произнес он искренне, но тут же сощурил глаза, почувствовав подвох. – Но если тебя всегда по-настоящему интересовала только Бекки, зачем ты так долго водил за нос Шторм, заставляя ее думать, что ты увлечен ею?

– А почему это тебя так волнует? – поддел Рейф Уэйда. – Если даже я и водил ее за нос, тебя это вовсе не касается. Ведь ты не любишь ее!

– Если бы, черт возьми, это было так! – взорвался Уэйд. – Но, к сожалению, Шторм значит для меня слишком много в этом мире!

– Но тогда почему ты ей об этом не скажешь? Прекрати же, наконец, игру в кошки-мышки, которую ты ведешь с ней!

В глазах Уэйда появилось выражение безнадежности.

– Бог свидетель, я бы очень хотел этого, но я не могу.

– Так что же тебе мешает? – удивленно спросил Рейф.

Уэйд только покачал головой.

– Я не могу…

Но слова замерли у него на устах, потому что в эту секунду из дверей сарая выскочила лошадь со всадником на спине и помчалась через двор.