Шторм бросила взгляд на флакончик с духами, которые Бекки подарила ей на Рождество, они стоили бешеные деньги. Бекки купила этот подарок во время своей последней поездки в Шайенн вместе с Рейфом. Оба ее друга вынуждены были отложить свой отъезд в Орегону из-за травмы, полученной Шторм, однако они хоть и с опозданием, но все же выехали вчера утром на родину Рейфа. Шторм надеялась, что Бекки не забудет отослать телеграмму начальнице школы в Шайенне, извещая ее о том, что Шторм вынуждена задержаться по болезни и приедет только через несколько недель.

Рядом с духами лежала коробка конфет, подаренная Джейком. Вздох вырвался из груди Шторм. Она недавно обидела этого доброго старика. Когда он навещал ее в последний раз, он сказал, что Джейн и Эми собираются приехать повидать ее. Но мысль о встрече с этими двумя особами была столь невыносимой, что она ответила старику крайне неучтиво: ей не хочется видеть у себя чужих людей.

Шторм прикрыла глаза рукой. В ее комнате за последние несколько дней перебывала масса народа. Но Уэйд ни разу не заглянул к ней. Вообще-то она и не ожидала увидеть его, даже более того, она была рада, что он не приходил к ней. Несомненно, если бы он надумал навестить ее, он пришел бы вместе со своей любимой и их общей дочерью.

Шторм снова вспомнила ту ночь, когда ее ранил дикий жеребец. Она, должно быть, бредила тогда – не может быть, чтобы это именно Уэйд поднял ее на руки с холодного снега, на который она упала, а потом уложил ее на кровать. Это наверняка был не Уэйд, а Рейф, в конце концов решила Шторм.

Шторм заметила, что никто из домашних и навещающих ее друзей даже не упоминают при ней имени Уэйда. Как будто это было запрещено кем-то. Кем-то, кто опасался за ее здоровье, боялся расстроить ее невзначай.

Но почему вести об Уэйде могли расстроить ее? Неужели он уже женился на матери своей дочери или объявил о своих планах жениться на ней? Шторм нахмурилась и, перевернувшись на бок, уставилась в окно, покрытое морозным узором – на улице было очень холодно.

Наверное, домашние боялись, что состояние ее здоровья сильно ухудшится, если она узнает подобные новости об Уэйде. Но сама Шторм так не считала, она надеялась, что преодолеет все и выдержит это испытание, оказавшись более сильной, чем думают окружающие. Она не изнеженный ребенок, которого надо держать в тепличных условиях. Хотя с другой стороны ей было бы действительно больно услышать все это. Сильная душевная мука исказила черты Шторм. Но тут она услышала приближающиеся к двери шаги на лестнице и постаралась придать своему лицу обычное спокойное выражение. Никто не должен видеть, как глубоко она несчастна!

Шторм заставила себя улыбнуться, видя; что в комнату входит Мария с большим деревянным подносом в руках. Экономка поставила поднос на колени Шторм.

– Опять пошел снег, – проворчала Мария, поправляя подушки Шторм и усаживая ее так, чтобы ей было удобно есть. – Он начался еще ночью. Твой брат просто обезумел от беспокойства за своих шортхорнцев. Он хотел послать к ним старика, но у Джеба разыгрался ревматизм, и тогда Кейн послал к стаду несколько ковбоев. И хотя те, вернувшись, доложили ему, что его любимцы в полном порядке, он не верит ребятам, считая, что они невнимательно отнеслись к поручению.

Шторм промолчала на эти слова Марии, она была слишком голодна, чтобы разговаривать. Когда она подняла накрывавшую поднос сверху чистую белоснежную салфетку, Мария отошла на пару шагов и остановилась в изножье кровати. На губах экономки играла одобрительная улыбка, она явно радовалась здоровому аппетиту девушки, в мгновение ока справившейся с яичницей, беконом и жареным картофелем.