— Потому что сидеть за столом, занимаясь чепухой с компьютером, не мой идеал интересной работы.

— О! — сказала она, фыркнув. — Зато обучение молодежи меткой стрельбе интересно?

— Чертовски, — отрезал он и крепко обхватил себя за плечи. — То, что я делаю, имеет смысл.

Я обучаю молодых правильно стрелять, прятать головы, не теряться. То, чему я обучаю их, поможет им остаться в живых. — Он хорошо делает свою работу, черт побери, и не собирается оправдываться перед Карен или перед кем-то еще. — И я склонен думать, что это немного важнее, чем обучать их, как послать e-mail.

Она кивнула, глядя на него снизу.

— И все-таки это не имеет значения, ведь так?

— Что?

— То, чему ты их учишь. Даже если они знают все, помнят все, делают все правильно… они иногда терпят неудачу, а некоторые из них умирают.

— Все умирают, Карен, — напомнил он ей. Морской пехотинец ты или нет, никто не живет вечно.

— Не во всех стреляют, — пробормотала она.

— Правильно, — сказал он коротко. — Тем не менее не все морские пехотинцы погибают.

— Может быть, — согласилась Карен. — Но эта возможность для них намного реальнее, чем для большинства, ты не думаешь?

Она снова отбросила волосы назад и откинулась на подушки, не сводя с него глаз.

Карен не смогла скрыть от него свои эмоции. Сэм увидел страх, блеснувший в ясных голубых глазах. Ему случалось видеть в них страсть, восхищение, слезы, раздражение. Но до этого момента он никогда не видел в глазах Карен страха, и сейчас, когда увидел его, был потрясен. Может, это причина ее ухода от него?

Страх? Страх за него? И если это так, то как же помочь ей преодолеть его?

Мягко и осторожно Сэм произнес:

— Эта работа бывает опасной. — Черт, он достаточно повидал, чтобы знать, о чем говорит. Зарывшись в песок дюны, щурясь от солнца пустыни и пытаясь выискать взглядом неприятеля в мерцающем мареве, чтоб быть уверенным, что ты достаточно защищен от неожиданности. — Но эта работа тоже имеет смысл.

Карен тяжело вздохнула. Окно угрожающе трещало, гром грохотал. Но, подумал Сэм, шторм, бушующий снаружи, — ничто по сравнению с тем, что происходит здесь, в этой маленькой комнате.

— Даже если это твои парни?

— Какие парни? — удивился он. — О ком еще мы говорим сейчас, кроме меня?

— Все о тебе, конечно, — пробормотала она, отмахиваясь. — Ох уж эти мужики! Если бы миром правили женщины, нам не нужна была бы армия. Мы бы договорились. Мы бы не посылали сыновей воевать.

— В самом деле? — спросил Сэм, обидевшись за всех мужчин. — Имя Маргарет Тэтчер что-нибудь говорит тебе? А Голда Мейр? Они обе весьма жесткие женщины, Карен. Они не позволили никому гулять по их странам. И не боялись подкреплять свои слова действиями.

Карен хотела возразить, но он прервал ее.

— И, — продолжал он, — есть не одна тысяча женщин — морских пехотинцев, с которыми тебе хорошо бы познакомиться. Они выносливые и стойкие, как мужчины, так что, может быть, женский пол состоит не только из кошечек, не так ли?

Она кивнула, но ее щеки покрылись пятнами.

— Согласна, хорошо. Допустим. Это не только мужское дело. Это военное дело.

— Откуда это все у тебя, Карен? — спросил он. — Почему ты вдруг нападаешь на корпус?

Она засмеялась коротко и резко.

— Это не вдруг.

— Моя работа не беспокоила тебя, когда мы встретились.