— Прикиньте, что вам понадобится, — попросил Аргус.

— Прежде всего схемы, фотографии, короче говоря, все, что удастся раздобыть об “Импресс”. Причем приступать к операции следует как можно быстрее. Этот чокнутый О’Феллон начнет казнить заложников, и тем самым спровоцирует САС на решительные действия. Нам понадобится кое-какое специальное оружие. Я составлю список. Если не удастся чего-нибудь отыскать, обратитесь на одну из баз СЕАЛ в округе Колумбия.

— Откуда вы о них знаете? — поинтересовался Аргус.

— Я помогал их обучать, — ответил Хьюз.

Хьюз занялся составлением списка, Бэбкок принялся расхаживать по комнате, время от времени останавливаясь, чтобы взглянуть на экран телевизора. Кадры кинохроники показывали “Импресс Британия”, новую и сверкающую, остатки взорванных полицейских казарм в Северной Ирландии — предположительно дело рук того же Сеамуса О’Феллона, другие преступления, совершенные ирландскими террористами за последние годы.

Бэбкок с отвращением отвернулся от телевизора.

— Наверное, людям нравится смотреть подобные вещи.

— Кое-кто воспринимает это как мыльную оперу, но с живыми персонажами, хотя в то же время происходящее на экране кажется им достаточно нереальным. Люди смотрят отвратительные вещи, произносят: “О, Господи, до чего это ужасно”, переключают телевизор на другой канал и с удовольствием смеются над какой-нибудь комедией. Человеческая память коротка.

— Вы рассуждаете как пессимист, мистер Хьюз.

— Да уж, оптимистом меня не назовешь. Оптимисты редко имеют дело с насилием, поскольку в их мире насилию нет места. Они искренне уверены, что такое случается только с другими людьми. И когда насилие затрагивает их лично, полагают, что весь мир обязан искренне ужаснуться. И мир ужасается, но вот искренности ему недостает, потому что очень немногие из людей готовы прийти на помощь другим в подобных случаях. Другое дело — собственная жизнь. В критические мгновения большинство готово пожертвовать провозглашаемыми высокими идеалами ради еще более высокой, в их понимании, цели — собственного самосохранения. А по окончании, если им удается остаться в живых, восторгаются, что и дальше смогут стараться сделать мир лучше. Настоящие поборники ненасилия действуют сообразно со своими убеждениями, а потому, по меньшей мере, заслуживают уважения. Увы, слишком многие из людей полностью лишены каких-либо убеждений, лишены чего бы то ни было, что придавало бы их жизни какой-то смысл. Они просто живут, а когда приходит время умирать, чувствуют, что их обманули. Собственно говоря, так оно и было. Только обманула их не смерть, а собственное отсутствие понимания жизни.

— Вы циник, мистер Хьюз, — медленно заметил Бэбкок.

— Ты весьма наблюдателен. Скажи, как можно заниматься тем, чем занимаемся мы, не говоря уже о большем, не будучи циником? И все-таки я не настоящий циник. Будь я им, я просто махнул бы на все рукой и сказал, что это не мое дело. Ты, я н Кросс — если нам удастся его спасти — похожи нам людей, которых посадили с ведрами в дырявую лодку и предложили вычерпывать воду. Но дырок так много, что вычерпать воду до конца нам не удастся никогда. Хотя насчет ведер я погорячился.