— Тем не менее, если он все еще дееспособен, его нам следует отыскать сразу после Кросса. Не исключено, что Вольс найдет Лидса раньше, чем мы, — сказал Хьюз. — В этом случае он постарается как можно быстрее покинуть судно. Сделать это он может, только воспользовавшись яхтой. Как бы там ни было, этот человек профессионал, и его стремление остаться в живых и вернуть ампулу может в какой-то степени пойти нам на пользу.

— Надеюсь, ты окажешься прав, — хмуро кивнул Бэбкок.

— Существует только один способ проверить это, не так ли? — с улыбкой произнес Хьюз. — А теперь займемся прогнозом погоды...

Последние пять минут они передвигались медленно и в полной тишине, прислушиваясь к звукам, доносящимся из расположенного впереди грузового трюма.

Кросс, сжимая в обеих руках автомат, выдвинулся вперед, почти рядом с ним шел Комсток, взявший на изготовку ружье. Здесь уже не было красивых обоев, симпатичных ковров или столов с вазами, полными цветов. Их сменил запах дизельного масла, серый цвет металлической палубы, боковых и верхних перегородок. Как ни странно, такая обстановка показалась Кроссу более привычной. Как будто он вновь вернулся во времена своей службы в ВМФ.

По мере продвижения вперед звуки становились все громче и громче. Кто-то говорил по-английски, шутки чередовались с отдаваемыми повелительным тоном командами. Увы, расстояние позволяло различить только последние. Речь шла об установке и настройке какого-то механизма. Кросс догадался, что минируют корабль.

Коридор оканчивался большой двойной дверь, не герметичной, но оснащенной аварийными засовами. Дверь была открыта. Благодаря Лидекеру Кросс знал, что двери ведут на мостик в нижней части трюма.

Он продолжал продвигаться вперед...

Нескольких мужчин из числа пассажиров-англичан увели наружу, остальные продолжали оставаться на коленях. О’Феллон отказался отпускать людей в туалет, и в воздухе стоял сильный запах мочи, смешанный с еще более сильными запахами страха и пота. Женщинам, которым предварительно связали руки, он приказал сесть на полу под столами, не позволяя им приближаться к теряющим силы мужчинам. Детей связывать не стали. Его люди собрали их вместе и заперли в туалетах. По его распоряжению электричество все еще было отключено и в лишенных окон туалетах царила полная темнота. Скоро придется либо включить свет, либо зажечь свечи и пользоваться фонарями. День близился к концу. Но темнота позволит еще больше сломить дух его заложников. В казино, куда поместили всех остальных пассажиров, О’Феллон приказал обращаться с ними немного помягче. Семьи так же разделили, мужчин, женщин и детей по отдельности, но мужчинам тоже позволили сесть.

О’Феллон пробежал пальцами по клавишам, чувствуя, как на голову накатывается боль. В дверях бара появился Мартин и двое других его парней, одного из которых О’Феллон заранее внедрил в команду. Более высокий мужчина нес на плече чье-то тело. Странно. Казалось бы, тел еще быть не должно.

— Что там, Мартин?

Мартин прочистил горло.

О’Феллон сел за рояль, наигрывая “Розу Трепли”. Более года он прожил с женщиной, которая играла на пианино, и та заверяла, что у него врожденные музыкальные способности. Сам О’Феллон не знал ни одной ноты.

— Один из наших?

Мартин ничего не ответил. Пришедшие с ним тоже молчали.

— Говори, малыш.

— Убили Тима Маккарти, Сеамус. Перерезали горло, от уха до уха. — Лицо Мартина слегка побледнело, глаза беспокойно бегали.

— Что ж, дай-ка мне взглянуть на него, — медленно произнес О’Феллон, вставая из-за рояля.

Мужчина с помощью Мартина и второго парня опустил тело на сцену.