— Да, явились, — признал я. — Я счастлив, если мне удалось доставить какое-то облегчение вашему величеству.

— О да, тебе удалось. Безусловно, удалось. Мне так не хватало шутов. Раньше у меня была пара славных карликов, чудесные создания, но они покинули меня… это было так печально. Жаль, что никто из вас не похож на карлика!

— Увы, нет, ваше величество, но, если пожелаете, мы можем устроить для вас представление, сидя на корточках.

Он зашелся от хохота.

— На корточках. Ты слышала, моя милая? Она ведь тоже артистка, знаете ли, чудесно музицирует! Играет на египетской флейте, легкая, как тростинка. Флейта, я имею в виду, а не она сама. Сыграй-ка для них.

Прервав лечебную процедуру, флейтистка взяла с ближайшего столика бамбуковую палочку. Она поднесла сей инструмент к губам и начала извлекать из него самые ужасающие звуки, какие я когда-либо слышал, если речь шла о музыке.

Алексей с обожанием глядел на нее и размахивал рукой, обозначая еле уловимый ритм. Музыкальная экзекуция продолжалась довольно долго, и у меня уже начало сводить скулы от натянутой улыбки, которую я нацепил на лицо в начале этого музицирования. Когда египтянка закончила, мы все бурно выразили одобрение: император — потому что получил удовольствие, а мы — потому что пытка закончилась.

— Ну что, вам понравилось? Разве она не превосходна? — с сияющей улыбкой спросил Алексей.

— Необычайно, — сказал я, мысленно отметив, что самому мне не следует играть здесь на флейте: не стоило выставлять его любимицу в невыгодном свете.

— Видите ли, тайна ее мастерства заключается в необычайной верхней губе, — продолжил он. — Ее уста, безусловно, являются божественным даром, но то, что она способна сделать верхней губой… В общем, она достойна любых привилегий, какие получили за нее египтяне.

Он посмотрел на Клавдия и с любопытством спросил:

— А твой напарник умеет говорить?

— Нет, — ответил Клавдий, вновь вызвав приступ смешливости у императора.

— Ладно, чем еще вы порадуете меня? — спросил тот. — Нынче у меня день развлечений, хотя кто-нибудь наверняка притащится с докладом о скучных государственных делах. Вечные заботы. Как жаль, что императоры вынуждены выслушивать всю эту занудную трескотню. Вот Исаак раньше действительно наслаждался подобным времяпрепровождением, но он полагал, что так уж ему на роду написано. Какой чудак, считал, что он будет лучше меня. А ведь я его старший брат и должен был первым занять императорский трон; но теперь все на своих местах.

— У меня тоже есть старший брат, — заявил я. — Вероятно, мне следовало настоять, чтобы именно он первым стал шутом. Но эта честь выпала мне.

— Неужели роль шута так почетна? — спросил император.

— Это зависит от того, где вы находитесь. В этом городе их так много, что они практически незаметны.

— Город шутов! Да, это точно подмечено, — воскликнул он.

«А ты их царь», — мысленно добавил я.

Мы развлекали его около часа. Потом император объявил, что нуждается в отдыхе. Объявлению сопутствовал выразительный взгляд, обращенный к флейтистке, и она, жеманно улыбнувшись, выскользнула в опочивальню.

— Я вручаю вас заботам моего евнуха, — сказал он. — Капитан, отведите их к Филоксениту и проследите, чтобы о них позаботились. Я желаю ежедневно видеть у себя эту парочку.

— С нашим удовольствием, ваше величество, — с поклоном сказал я. — Приятного вам отдыха.

Он вышел, и двери за ним закрылись. К нам подошел капитан Станислав.