— Нам, наверное, тоже следовало принести что-нибудь? — прошептал Клавдий.

— Мы принесли новости, — так же шепотом ответил я. — Хотя не уверен, что они ему понравятся.

Подошла наша очередь, и мы оба преклонили колени перед Эсайасом, вызвав удивленные взгляды телохранителей.

— Прости нас, отец, ибо мы согрешили, — сказал я.

— А ты не ошибся церковью? — ответил он. — Не всякий грех порицается в данном святилище. Хотя грешники порой получают порицание.

— Мы могли бы поговорить наедине?

Он окинул взглядом вереницу страждущих прихожан и спросил:

— Есть у кого-нибудь особые вопросы?

Все промолчали. Он повернулся к одному из дьячков.

— Отец Феодор, продолжай принимать пожертвования. Отец Мельхиор, следуй за мной.

Вслед за Эсайасом мы спустились по лестнице в подземную крипту. Там он остановился перед алтарной стенкой с изображением святого Стефана. Перекрестился, сдвинул эту панель в сторону и провел нас еще по одной лестнице вниз, где оказалось несколько комнат, обставленных с такой роскошью, какой не увидишь порой и во дворцах.

Удобно раскинувшись на покрытом красным шелком диване, Эсайас предложил нам сесть в стоящие напротив кресла.

— Что случилось, сын мой? — спросил он.

— Азан был одним из твоих людей? — спросил я.

— Мелкий воришка, старательный, но обделенный мозгами, — сказал он. — Мне показалось, ты употребил прошедшее время, говоря о нем.

— Его убили сегодня. В «Петухе».

— Вы?

— Нет, отец. Мы пришли сообщить о его смерти и заверить тебя, что не имеем к этому никакого отношения.

Сложив на груди руки, он откинулся назад, словно изображая упокоившегося с миром священника.

— Где его убили?

— В нашей комнате.

— Когда?

— По-моему, днем. Он лежал там, когда мы вернулись.

— Почему он оказался в вашей комнате?

— Мы уже дважды ловили его, когда он пытался обокрасть нас.

— Вот чертов олух, — заявил наш священник. — Ни на что не годится.

— Да, его попытки не удались.

— И все-таки непонятно, зачем кому-то понадобилось убивать его за кражу в вашей комнате. А вы не думаете, что кто-то убил его, приняв за одного из вас?

— Эта мысль приходила нам в голову.

Он резко встал, повелительно махнул рукой и грозно приказал:

— На колени, грешники!

В растерянности мы опустились на колени. Эсайас возложил свои узловатые руки на наши головы, словно собираясь дать благословение.

— Возможно, он действительно сам навлек на себя смерть, — сказал он. — Но вы не правы, полагая, что не имеете к этому никакого отношения. Само ваше присутствие в городе привело в движение обстоятельства, вызвавшие эту смерть. И, следовательно, по нашим законам, вы должны нам жизнь.

— Но…

— Или смерть. Встаньте и приготовьтесь выслушать наложенную на вас епитимью.

Мы встали, не вполне понимая, что он имеет в виду.

— Вы должны нам смерть убийцы Азана. Меня не интересуют тонкости стратегии или политики, замешанные в этом деле. Наше общество требует возмездия. Смерть за смерть. Вы должны стать избранным нами орудием мести.

— Но мы не знаем, кто убил его.

— А я рассчитываю, что вы все выясните.