Виола посмотрела на труп.

— Ты прав. Все это очень неудобно. Нам попался на редкость неучтивый убийца, мог бы хоть убрать за собой. — Она открыла окно и выглянула на улицу. — Окно выходит на задний двор. Наверное, легче сбросить его вниз, чем тащить по лестнице.

— Здравая мысль, — сказал я. — Хотя постой. Можно сделать проще. Давай, когда все тут уснут, перетащим тело в его комнату.

Дожидаясь установления тишины на втором этаже, мы присматривали за трупом Азана, время от времени отгоняя мух, которые уже начали слетаться.

— Должно быть, мы подобрались слишком близко, — пробормотала Виола.

— Похоже на то, — согласился я. — То, что нас пытались убить, — хороший знак. Это облегчает задачу выяснения, кто в этом замешан. Но сильно затрудняет задачу выживания.

— Пока нам это удавалось, — сказала она.

Наконец все наши соседи умолкли. Ночное спокойствие нарушалось лишь отдаленными звуками шагов городской стражи. Высунувшись в коридор, мы прислушались к ровному похрапыванию, доносившемуся из соседних комнат. Затем мы подняли нашего злополучного грабителя и перетащили в его собственную комнату. Как можно тише мы опустили тело на тюфяк; потом я наклонился и закрыл ему глаза.

Никем не замеченные, мы на цыпочках вернулись к себе и, рухнув на наш тюфяк, крепко обнялись.

— Может, и мы сегодня ночью поспим вместе? — с надеждой спросила Виола. — Не думаю, что наш убийца вернется до утра, да и за Азаном больше нет нужды приглядывать.

— Мне пришла в голову одна мысль, — сказал я, поднимаясь на ноги. — В конце концов нам придется доложить об этом властям.

— Но я думала, тебе не хочется привлекать к этому делу городскую стражу.

— При чем тут городская стража? У нее нет реальной власти в этом квартале. Пошли.

Мы вновь вышли на улицу. Несмотря на полученный от Станислава пропуск, мы выбирали улочки потемнее, держа путь к Ликосу, возле которого находилась нужная нам церковь.

Церкви в этом городе встречались чуть ли не на каждом шагу. В Константинополе насчитывалось более двухсот храмов, начиная с грандиозного храма Святой Софии и кончая крошечными кирпичными сооружениями, посвященными святым настолько незначительным, что сам Господь, встречая их после земного мученичества перед небесным престолом, вероятно, говорил: «Простите, запамятовал, как бишь вас зовут?»

Святому Стефану была посвящена не одна городская церковь, но лишь одна церковь Святого Стефана находилась на берегу Ликоса. Она представляла собой кирпичное здание средних размеров и даже в такой поздний час, видимо, еще действовала. Прихожане сновали туда-сюда, словно в разгар рыночной торговли.

Войдя через передние двери, мы увидели множество мужчин и женщин, толпившихся от входа до самого иконостаса. Оттуда живописные образы Иисуса и Его Матери радостно приветствовали заблудшие души, приглашая их пройти в святилище. Череда кающихся грешников тянулась к простому деревянному креслу, стоявшему возле алтарной части и исполнявшему в ночи роль епископского трона. На нем и восседал отец Эсайас, добавивший к своему обычному облачению расшитые золотом стихарь и орарь. Ему помогали двое крепких дьячков, готовых в случае необходимости взыскать церковные подати с помощью крепких дубинок.

Встав в очередь, мы понаблюдали за происходящим. Каждый грешник подходил к Эсайасу, преклонял колени и что-то тихо говорил. Зачастую в качестве церковных пожертвований передавались какие-то свертки или мешки. Они были разных размеров, и многие из них позвякивали. Порой Эсайас протягивал для благословения свою сухопарую руку, выдавая поощрительную монету. В некоторых случаях размер подношений явно оказывался недостаточным, и тогда благословение сопровождалось не монетками, а тумаками.