Я вздрогнул. Ну и зрелище! Что же такого совершила эта бедняжка? За какие грехи ее наказали столь жестоким образом, оставив гнить заживо в каменной норе?

Я вернулся к мэру. Время истекало.

— Вы слышите меня, сир? Я видел вас в Сен-Сесили…

Сумасшедшая в соседней камере запричитала громче. Я прошипел, чтобы она замолчала, и тут…

Словно ледяные пальцы сжали сердце.

Слова, которые она бормотала… Раскачиваясь и закрывая лицо руками, несчастная повторяла и повторяла одно и то же, нараспев… как молитву… Громче… еще громче…

Боже! Этого не могло быть! Я не верил своим ушам.

Встретила девушка молодца-странника

В тихую лунную ночь…

Глава 71

Сердце забилось в груди, как птица в тесной клетке. Этого не может быть! Не может быть… не может…

Подбежав к ее камере, я прижался к ржавой решетке, стараясь разглядеть стертые тенями черты лица.

Много страшных картин осталось в моей памяти: отрешенные глаза падающего в пропасть Нико… удивленное лицо Робера, глядящего на разрубивший его меч… занесенный над моей головой меч в руке огромного турка… Но даже эти жуткие сцены не подготовили меня к тому, что я видел сейчас.

Я смотрел на жену… ту, которую считал умершей.

— Софи?

Слово, даже произнесенное шепотом, застряло в горле.

Она словно не слышала.

— Софи! — позвал я уже громче, чувствуя, что сердце вот-вот сорвется в пропасть и разобьется на куски.

Она подняла голову и повернулась ко мне.

— Софи, это ты?

Женщина лежала, свернувшись, в тени, и я все еще не был уверен, что вижу свою жену. Скудный свет от ближайшего факела не позволял рассмотреть детали изможденного лица, превратившегося в обтянутую сухой кожей маску. Волосы, некогда пахшие медовой свежестью, свисали грязными, спутанными космами, уже не золотыми, а серебряными. Из провалившихся глаз, пустых и остекленелых, сочился желтоватый гной. И все же… нос, мягкая линия подбородка, нежный изгиб шеи были знакомы мне… я не мог ошибиться… Неужели это Софи? Неужели эта съежившаяся на грязном каменном полу, покрытая язвами, полусумасшедшая несчастная — Софи?

Да, она! Теперь я уже не сомневался.

— Софи! — воскликнул я, в отчаянии протягивая руки между решетками.

Она наконец-то повернулась ко мне, и тусклый свет разлился по ее лицу. И все равно я не верил своим глазам! Как она могла оказаться здесь? Как вообще жива?

Слезы потекли по моим щекам. Я протянул руки. Софи. Живая. Теперь я знал это наверняка.

— Софи… посмотри… Это я, Хью.

Прекрасный образ, навечно запечатленный в моей памяти, не совпадал с тем, что предлагала действительность. И все же при звуке моего голоса глаза ее блеснули. Она была больна, истощена, но все же держалась, цепляясь даже за то ужасное существование, в которое превратилась ее жизнь. Узнала ли она меня?

— Мы должны вернуть им все, — прошептала наконец Софи. — Пожалуйста, умоляю тебя. Отдай им то, что принадлежит им.

— Софи, — закричал я, — посмотри! Это же я, Хью! — Что они сделали с ней? Меня переполняла ярость. Я видел ее страдания, я чувствовал ее боль. — Ты жива. Слава Богу, ты жива…

— Хью? — Она моргнула. И, как будто узнав меня, попыталась улыбнуться. — Хью вернется. Он на Востоке, в походе… Но мы еще увидим его, мой мальчик. Хью вернется… он обещал.

— Нет, Софи, нет. Я уже вернулся. Я здесь. — Руки мои тянулись к ней через решетку. — Пожалуйста, подойди ближе.