Ремезов приоткрыл форточку и закурил, стоя у окна. Обычно он не курил в квартире, но сегодня позволил себе полную расслабуху. После случившегося утром он чувствовал себя оплеванным с ног до головы. Поначалу все шло нормально: получил добро на проверку одной крайне подозрительной квартирки, тем более была предварительная наводка. Визит оперативников оказался более чем результативным: на хате застукали тепленькими веселую компанию наркоманов, в большинстве своем находящихся в полной отключке или где-то на пути к ней. Кстати, мизансцена была та еще, прямо как в дурацком боевике расцвета перестройки, когда наконец разрешили показывать «чернуху». Заблеванные комнаты, запахи, от которых аллергик Шестопалов сразу зашелся в кашле, чад на кухне. По-видимому, наскоро готовили какую-то «дурь». Восемь разнополых существ валялись в разнообразных видах и позах, кто на грязных топчанах, кто на полу. Быстро провели обыск и обнаружили больше десятка использованных — и, похоже, неоднократно — одноразовых шприцев, два пакетика белого порошка, а самое главное — в сумочке полуголой девицы заряженный «Макаров».

Девица лежала на полу, раскинувшись, словно на пляже, мычала нечто нечленораздельное, остальные тоже не могли двух слов связать. Одним словом, пришлось всех грузить, как дрова, и везти в отделение. Оставив задержанных очухиваться в прохладной атмосфере, с тем чтобы утром можно было приступать к допросу и выяснению личностей, он отправился домой немного поспать. А придя на службу, узнал, что всех восьмерых в то время, пока его не было, отпустили по причине «отсутствия оснований для содержания под стражей». Вот такой дурдом, ни много ни мало.

Ремезов, конечно, пришел в полнейшую ярость, просто-таки рвал и метал, а заместитель начальника ссылался на УК — в этой области он был непревзойденный дока, особенно по части превращения закона в дышло. Он так складно излагал, что, не будь Ремезов тертым калачом, глядишь, и убедил бы. Зама не смущал даже найденный «Макаров»:

— Сначала проверим отпечатки и что за ним числится, а девушка пока побудет дома — никуда не денется.

Разумеется, Ремезов сразу все просек: девчонка оказалась не из простых — дочь владельца крупной фирмы «Квик» Костецкого, и потому в ход запускался известный механизм под кодовым названием «Ворон ворону». Дело обычное, с подобным он сталкивался уже не однажды, и каждый раз этот отлаженный механизм срабатывал помимо его, Ремезова, воли. Ему говорили: «Молодец, отлично потрудился, теперь отдыхай с чувством исполненного долга. Родина тебя не забудет, а дальше мы уж сами разберемся». Потом за его спиной преспокойненько разваливали дело с помощью нехитрых трюков. Тут и бесконечное затягивание, и отказ от проведения необходимых экспертиз, и «потеря» документов и прочее. По этой причине мысли об уходе из органов посещали его все чаще.

Сегодня он таки не удержался — взял и накатал заявление, которое полковник разорвал, обозвав Ремезова непечатным словом (по этой части он тоже был мастак). Ремезов, не моргнув глазом, написал еще одно заявление, тогда начальство призадумалось, зачесало лысину, образовавшуюся в результате длительного ношения форменной фуражки, и предложило для начала отдохнуть, тем более что свой последний отпуск он до конца так и не догулял.

— Через две недели все равно подпишете заявление, — злорадно заметил Ремезов.

— Ну и подпишу! — взорвалось начальство. — Что тогда будешь делать, что ты еще умеешь?

— Пойду в частные детективы, — зачем-то брякнул Ремезов и громко хлопнул дверью.