— Что, что с Катей? — произнесла Ольга одними губами и опустилась на подлокотник дивана.

— Пока ничего не известно, и вряд ли будет что-нибудь известно в ближайшее время, если вы и дальше будете играть со мной в кошки-мышки.

— Кошки-мышки? — переспросила Ольга.

Ремезов, опуская подробности, пересказал все, что прежде изложил Светлане. Сестры переглянулись.

— Ну, будем дальше темнить или наконец поговорим серьезно?

Светлана вздохнула:

— Ольга здесь совершенно ни при чем. Розыском Кати я занималась по собственной инициативе, и на то у меня была уважительная причина. Меня подвигнул инспектор Селезнев, который откровенно заявил, что никто не собирается искать Катю.

Ремезов невольно поежился: он прекрасно знал, что мог наговорить инспектор Селезнев.

— Ольга Николаевна, скажите-ка мне, а не было ли у вашей дочери какой-то причины уйти из дому? Знаете, как бывает у подростков: поссорилась с родителями и подалась в бега.

Ольга смотрела на Ремезова, и глаза ее постепенно наливались слезами. Сыщику стало несколько не по себе. Наконец она сказала:

— Я была плохой матерью и не уделяла ей должного внимания. Как говорится, любовь по остаточному принципу. На первом месте у меня была работа… или муж, или любовник… И еще куча разных обязательств… Но ни в тот день, ни накануне мы не ссорились, да мы вообще никогда не ссорились. Я позвонила с работы и предупредила, что задержусь. А она сказала: «Мама, я хотела…» И все, дальше я не дослушала…

— А с чего вы взяли, что дочь профессора Караянова могла быть причастной к исчезновению вашей дочери?

— В тот день мы с профессором были на его даче, и она нас застала… Ну конечно, кричала, скандалила… и… и сказала, что будет влиять на меня через дочь, раз я не хочу его оставить в покое…

Произнеся свой мучительный монолог, Ольга устремила взгляд в пол и уже до конца разговора не поднимала глаз.

— А ваши отношения с бывшим мужем и его новой женой? Какие они?

— Не знаю. — Ольга нервно теребила кончик пояса от халата. — Игорь с нами уже четыре года не живет. С дочерью они иногда виделись. Нынешнюю жену Игоря я вообще никогда не видела, а потому не могу сказать о ней ни плохого, ни хорошего.

«Зато она тебя не постеснялась аттестовать», — подумал Ремезов. А вслух сказал:

— Ну а квартирный вопрос?

Ольга склонилась еще ниже, а у Светланы приподнялись брови, но она сдержалась и промолчала.

— Так как же все-таки с квартирным вопросом? — не отставал Ремезов.

— Игорь до сих пор здесь прописан, — выдавила из себя Ольга. — И у нас был разговор о том, чтобы разменять квартиру, но мы так и не пришли ни к какому решению.

Узнав то, что прежде оставалось недосказанным, Ремезов заторопился. Светлана проводила его до дверей и спросила на прощание:

— И что еще вам наговорила эта стерва?

— Кого вы имеете в виду?

— Да эту рыжую козу, драгоценную женушку Чернова.

Ремезов усмехнулся:

— Во всяком случае, она была более разговорчивой.

— Не сомневаюсь, — зло заметила Светлана и с силой захлопнула за гостем дверь, едва не прищемив ему ногу.

Глава 17

Десять тысяч «зеленых» за любимую дочку

После ухода Ремезова Светлану долго не покидало ощущение, будто ее публично высекли. Выставили на всеобщее обозрение и высекли. Или оттаскали за волосы, а может, и то, и другое. Разумеется, она сознавала, что у сыщика имелись достаточно веские причины для того, чтобы столь нелицеприятно ее характеризовать.