— Этот парень, Груздев, был рядом с вами, когда вы собирались в больницу?

— Ну да, он, как воспитанный молодой человек, проводил меня до машины.

«Уж не от Груздева ли получила Илона наркотики? — подумал Румянцев. — Тот факт, что он учится в медицинском, означает, по крайней мере, что внутривенная инъекция для него, вероятно, не проблема».

— Вы знаете, где он живет?

— Кто? — опешила Костецкая.

— Ну, этот приятный молодой человек.

— Да… — сказала она растерянно. — Я помогла ему найти хорошую квартиру, на Набережной улице, недалеко от вокзала. Набережная, восемнадцать, квартира семьдесят шесть.

Костецкий с удивлением посмотрел на жену: похоже, участие Валентины Тимофеевны в судьбе какого-то случайного молокососа оказалось для него новостью не меньшей, чем для Румянцева. Тот подозревал, что впереди его шефа ожидало еще порядочное количество сюрпризов. Ладно, пусть теперь сам разбирается со своими непутевыми бабами, а ему, Румянцеву, теперь нужно думать прежде всего о себе. Пусть они расхлебывают свою кашу, предоставив ему возможность расхлебывать собственную.

С этими мыслями Румянцев распрощался с Костецкими. К тому же, по его мнению, им следовало остаться вдвоем, чтобы спокойно обсудить свое житье-бытье. Каково же было удивление Румянцева, когда в приемном покое, где дремала в одиночестве медсестра, его догнал Костецкий.

— Постойте, Аркадий Петрович, — окликнул он Румянцева, задыхаясь, — я хотел бы еще знать ваше мнение… Скажите, вы считаете, что положение безнадежное?

— То есть? — недоуменно пожал плечами Румянцев.

— Я имею в виду, что мне следует снять свою кандидатуру.

— Не знаю, — ушел от прямого ответа Румянцев. — Вряд ли я вам советчик в этом деле.

Сам вопрос Костецкого показался ему нелепым.

— Они добились своей цели, — вздохнул Костецкий и медленно двинулся в обратном направлении по мрачному и длинному больничному коридору.

Румянцев гнал служебный «Вольво» по улицам ночного города. Он был исполнен спокойствия и одновременно решимости. Огородников мог бы и не предоставлять ему сомнительные шансы, он сам все обдумал раз и навсегда и независимо от последствий. История, в которую он впутался по милости Костецкого и его семейства, становилась все более неприятной. Мало того, что Илона вляпалась в дерьмо по самые уши, мало убитого Васнецова, так тут еще пропавшая девчонка. А что, если все это звенья одной цепи, что на самом деле означает полномасштабную игру против Костецкого? Тогда и ему, Румянцеву, грозит угодить под удар страшного молота. А ведь он ушел из органов в поисках спокойной жизни.

На перекресток из-за подстриженных кустов туи неожиданно выскочило живое существо, блеснувшее желтыми глазами. Румянцев резко нажал на тормоз, машина пошла юзом по обледеневшей дороге, к счастью, пустой. Остановившись у обочины, он вышел посмотреть, кто бросился ему под колеса, и разглядел рыжую кошку, которая так и осталась сидеть посреди дороги. Румянцев увидел огни приближающегося автомобиля и громко крикнул: «Брысь!» Но кошка только сжалась в комок, так и не сдвинувшись с места.

Мимо, не притормозив и отчаянно дребезжа, промчался светлый «Москвич». Румянцев уже приготовился увидеть на асфальте мертвую кошку. К его удивлению, та все еще сидела на дороге, автомобиль, пронесшийся буквально в нескольких сантиметрах, ее не задел. Румянцев снова крикнул «брысь» с устрашающей интонацией, но рыжая бестия не испугалась, а лишь сдавленно мяукнула и направилась к нему.