|
Выглядел он уже получше, будто собрался с силами и нашёл в себе мужество не трястись перед бандитами. Губы больше не дрожали, глаз почти перестал дёргаться. — Всё вокруг, всех людей. И технику. Хотел всегда знать, кто где находится… — Это как? — не понял Боцман. Пилот отвернул воротник и предложил: — Пощупайте. Филин первый протянул руку, за ним помощник. В шве было твёрдое утолщение. Боцман недоуменно нахмурился, но Филин сразу понял и сказал: — Маячок? Петр кивнул. — Дальше что? — У всех людей, кто его окружал, в одежду маячки вшиты. — И вы об этом знали? — Конечно, а как же? Ведь в любой форме, в костюмах, которые на службе носили… Шеф не скрывал. — Ну и псих этот ваш Седой! — удивился Боцман. — Кто? А, это вы шефа так… Точно, он психом был, — согласился пилот. — И у него в комнате позади кабинета целый следящий центр. Я там не был, Владлен говорил. Экраны, динамики… Он мог, если хотел, узнать, где находится любой из его людей. — И вы терпели? А чего б не уволиться просто? Петр осторожно потрогал раненый бок. — Легко сказать. Он же… Один как-то попытался уволиться. Охранник. — И что? — Достал пистолет, вставил в рот и пальнул. — В смысле? — не понял Боцман. — Мужик решил уволиться, а потом застрелился? Зачем? — Никто не знает. В комнате тогда несколько человек было, а шефа не было, но всё равно все поняли, что это он. Ну, как-то заставил того охранника. Принудил. Внушение или… — Постой! — перебил Боцман, сообразив наконец, что к чему. — Так это что, если маячки у всех… Так и на вертушке тоже? — В вертолёте тоже маячок, — подтвердил Петр. — А радиостанция здесь есть? — спросил Филин. — Чтобы Седой с лабораторией своей говорить мог? Петр развел руками, сморщился и снова положил ладонь на бок. — Должна быть, не знаю. Дайте мне обезболивающее. Гадюка остановился рядом с главарем, сложив на полу всё собранное оружие: две М-16, пара пистолетов, ножи, четыре гранаты, патроны. — Где Жердь? — спросил Филин через плечо. — Пошёл Огонька хоронить. Филин посмотрел на пилота, и Боцман понял, что вожак принял важное решение. А ещё уяснил, что Филин вошёл в свое обычное среднее состояние. Сразу после возвращения в Зону на главаря как бы накатывала тёмная волна — он некоторое время был молчаливым и очень угрюмым, а ещё жутко грозным и каким-то нечеловеческим. Сейчас этот период совпал с почти непрерывной двухдневной погоней за Шульгой-младшим. Но потом главаря отпускало, и он превращался в обычного Филина, то есть обычного Филина-в-Зоне, который отличался от Филина-вне-Зоны и всё же был более разговорчивым, да и вообще более похожим на человека, чем «тёмный Филин», каким он становился сразу после возвращения в неё. |
