|
Пока бандит залезал внутрь, винт с гудением раскрутился, и как только дверца захлопнулась, вертушка начала взлетать. Все нахлобучили наушники. — Ну, и почему оно не… — начал Боцман, сидящий сзади вместе с Жердем и Гадюкой, и тут из пролома плеснулся огонь. — Он синий! — гаркнул Филин, оборачиваясь. — Тебе что сказано было?! — Да не мешал я ничего, не мешал! — крикнул в ответ Жердь. — Из одной бутыли только полил, на трупы попрыскал там, на приборы, по стенам… И всё! Может, в той бутылке у Огонёчка уже смесь какая была? — А искры — вообще малиновые какие-то, — вставил Боцман. Огонь ударил из щелей в закрытых железом окнах первого этажа, а потом вертолёт стал поворачивать и горящее здание уплыло в сторону. — Слушайте, а куда летим? — спросил Жердь, пропустивший предыдущий разговор и пояснения пилота. — Где Шульга теперь? Петр лишь молча ткнул пальцем в светящуюся клетку на карте. Жердь, просунув между передними сиденьями голову, сказал: — Это ихний вертолёт? А чего он на месте торчит? Разбился, что ли? — В случае аварии маячок даёт тревожный сигнал, — ответил Петр. — Нет, они просто сели. — Ну и где они сели? Все уставились на карту, и после продолжительной паузы Боцман неуверенно сказал: — Может, я не так смотрю… Но это ж граница Могильника, да? * * * Выпотрошив аптечку, Вояка заявила: — Не вижу я снотворного. Может, и есть, но тут половина названий импортные. — А ну дай я погляжу. Растафарыч тоже влез в кабину, потом и Тимур. Возможно, среди россыпи разноцветных упаковок с русскими и английскими надписями и пряталось снотворное, но они его не нашли. Контейнер c тремя сросшимися «слизнями» стал куда тяжелее, и Тимур, отстегнув его, положил на сиденье рядом. Когда, махнув рукой, Растафарыч спрыгнул на землю, Тимур последовал за ним, а Маша осталась сидеть внутри, с любопытством разглядывая приборную панель. Обойдя вертолёт, Тимур встал на склоне и поднял голову. Было жарко, ярко светило солнце, иногда по холму пробегала тень облака. Спать не хотелось как никогда. — Я не могу, — сказал он. — Что? — спросил Растафарыч. — Стас внутри артефакта вот-вот погибнет. Растворится там… Он уже гибнет, понимаешь? К ночи от него, наверное, ничего не останется, он в последний раз, когда я его видел, был таким… как привидение. Прозрачным. Где-то позади бандюки Филина остались. Вроде они и далеко, но вдруг найдут способ сюда… А впереди Могильник. Ты, может, не в курсе, но это самое опасное, не считая окрестностей ЧАЭС, место в Зоне. Опасности со всех сторон. И поэтому я не хочу спать. — А ты медитацией какой-то займись, что ли, — предложил Растафарыч. — Ну там харя Кришны, харя в раме… Как эти чуваки с Тибета: посидишь с закрытыми глазами, помолишься Большому Маврикию да и вырубишься. |
