|
Да и вообще, о чём он думает — нельзя по Зоне ночью без стволов и детекторов аномалий шастать, натуральное ведь самоубийство. Выходит, надо здесь утра дожидаться. Хотя и это опасно — на поляну из ночного леса одна Зона знает кто может выйти. Но другого пути нет, придётся сесть в круг, спина к спине, и тихо переговариваться, чтобы не дать друг другу заснуть, но чтобы и не привлечь своими голосами каких-нибудь тварей. Хотя с этим одна Вояка справится — будет болтать до утра без умолку, главное, чтоб голос не повышала. Он широко зевнул. Спать хотелось сильно, хотя Тимур вырубился в жестяном ящике, но тогда сон быстро перешёл в странное видение, а оно приносило не отдых, но скорее ещё большую усталость. Ну а после событий было столько, что на неделю хватит. — Шульга, ну чё там? — донеслось снизу. — Командуй, куда дальше? — Помолчи ты ради Маврикия! — громко зашептал Растафарыч. — Не хипишуй, дай школьнику обозреть ландшафт. — Да сколько можно обозревать… — Тихо! — громко шикнул Тимур, и они заткнулись. Со стороны Свалки донёсся хоровой вой — поначалу едва слышный, он быстро приближался. — Шульга, там… Слышь, оттуда… — На месте стойте! — Он быстро полез вниз. Когда повис на нижнем суку и носки ботинок коснулись земли, спутники повернулись к нему. — Кто это там… — начала Вояка, но Тимур, держась одной рукой, второй зажал ей рот. Звуки стали громче: лай, скулеж, подвывание, хруст веток и стук… — Гон. — Он отпустил Вояку. — Малый гон, наверх лезьте! Тимур стал взбираться обратно, спутники последовали за ним. Шум нарастал — живая лавина катилась к ним через лес. — Гон вообще-то обычно перед выбросом начинается, — болтала Вояка по пути. — Но небо обычное, какой выброс? Или всё же выброс? Шульга, ты чего молчишь-то? Выброс или не выброс? Если выброс, так нам не наверх надо лезть, а вниз, под землю то бишь прятаться, хотя где… — Тут она сорвалась, едва сумела зацепиться за сук и после этого поползла молча, сосредоточившись на том, чтобы не ухнуть вниз. Они поднялись примерно до середины дерева, когда гон накрыл поляну. Внизу затрещало, зашумело, захрюкало и завыло. Быстрые тени вылетали из темноты, проносились через свободную от деревьев область и пропадали в ночи. Некоторые сталкивались, наскакивали друг на друга, тогда шум усиливался, слышалось рычание или хрюканье. Здоровенный псевдопёс с посеребренной лунным светом полосатой спиной учуял людей: резко остановившись под вязом, задрал большую морду и взвыл. К нему присоединились ещё несколько мутантов, они забегали вокруг дерева, выбившись из общего потока, который стал обтекать их, словно тёмная клокочущая вода. Тимур поудобнее устроился в развилке ветвей, Вояка улеглась на толстом суку, обняв его и свесив голову; рядом, как нахохленный голенастый петух на заборе, поджав ноги, восседал Растафарыч. Упреждая его вопросы, Тимур сказал: — Кроме большого гона, который происходит перед выбросом, случаются и так называемые малые гоны. — А из-за чего они случаются? — завороженно спросил водитель, весь захваченный буйством мутантской природы внизу. |
