И компот

— Я тебя поздравляю: ты первая женщина, которая отказалась ехать со мной в Париж. В принципе, первая женщина, которая отказалась со мной ехать.

— А Вы возьмите с собой Виктора Петровича.

— Я не так глубоко в шоу-бизнесе, чтобы ехать в Париж со здоровенным усатым дядькой.

Глава 1

1704 год, январь, 5. Москва

В первой половине декабря в Москву съехалось несколько посольств. И Габсбурги, и Бурбоны, и прочие. Разве что шведы не явились, проигнорировав это мероприятие.

Обсуждали вопросы войны. Точнее ее прекращения. Ну и, заодно, касались матримониальных планов. Осторожно. Но настойчиво.

Предельно прозрачно намекая, что у Петра есть сын, которому скоро жениться. Так-то им всем было наплевать на это. Однако Россия очень громко о себе заявила победой под Нарвой. Даже громче, чем положено. Из-за чего ее стали учитывать в больших политических раскладах…

— Отец, прошу, не спеши! — воскликнул Алексей, после завершения очередной череды приемов, когда Петр таки решил с ним «серьезно поговорить».

— Ты смотри какие невесты!

— Они же больные!

— Почему?! — опешил Петр.

— Помнишь я тебе рассказывал о проблемах близкородственных браков? Много раз рассказывал. А из представленных особ нет ни одной без этой беды.

— С чего ты взял то?

— Я на каждую из них еще по прошлому году собрал сведения. Это оказалось не так сложно, как я думал.

— Ну… — недовольно заворчал Петр, которому совершенно не нравилась такая позиция сына.

— Сам посуди. Брак это какой будет?

— В смысле?

— Это династический брак. Политический акт. А он должен иметь обоснование, дипломатическое, хозяйственное и евгеническое.

— Евге… что?

— Евгеника. Это наука о селекции, применительно к человеку, с целью повышения выборочных качеств у потомства. Чтобы выгоды были евгенические важно, чтобы девушка как минимум являлось здоровой. Как минимум. Ну и обладала каким-то важным и ценным качеством или качествами, которые мы хотим увидеть у потомков. Какой-то особый ум, здоровье, красота. Да что угодно полезное.

— Ты говоришь о людях, как о лошадях.

— Так или иначе, это резон. Если мы хотим, чтобы наши потомки были умнее и ловчее нас, то разумно выбирать жен с умом. Хотим рост? Подбираем раз за разом высоких. Хотим крепкое здоровье? Ищем тех, которых ломом не перешибешь. Ну и так далее. Как бы грубо это не звучало, но это разумный резон.

— Возможно. Возможно. — нехотя кивнул Петр. — Хотя это звучит мерзко и жутко.

— А все предложенные кандидатуры — невозмутимо продолжил Алексей, — ведут к ухудшению породы. Ну или во всяком случае, не к ее улучшению. У многих признаки вырождения на лице. Что и не удивительно, так-как и предки много шалили с родичами.

— Ладно. Но дипломатические резоны у них у всех серьезные.

— И тут я хочу тебя разочаровать. Мы для них кто? Варвары. Это не фигура речи. По моим сведениям, они нас и там, в Европе так называют, и тут. Если хочешь, дам почитать кое-какие стенограммы. Там такое, что закачаешься. Вписываться за нас они точно не будут. А нас постараются втягивать воевать за свои интересы. И не только. И чем более влиятелен дом, тем хуже. Габсбурги — это вообще катастрофа. Мы вообще рискуем превратиться в их мальчиков на побегушках.

— Хм. Не любишь ты их. Не любишь. — усмехнулся Петр. — Хозяйственные выгоды, полагаю, это в твоем понимании приданное?

— Да, но не только.