Так-то дежурные не спали.

Но вглядываться темноту? Зачем? Какая опасность им тут могла грозить? Брандеров по разведывательным данным у русских не имелось. А если бы и наделали, то чем они разовьют успех?

Впрочем, их все равно заметили.

Случайно.

Вон дежурный офицер высунулся за борт.

Сплюнуть.

И моргая да потирая глаза уставился в темноту, где ему что-то померещилось. С минуту так таращился. Пока наконец что-то не закричал, пытаясь поднять тревогу. Но было уже поздно…

На ближайшем к корме корабля баркасе засветился фонарь, укрытый до того от глаз. Масляный.

Зашипел первый фитиль.

И за борт шведского корабля полетела первая глиняная «склянка» с зажигательной смесью, сделанной на основе нефти. Точнее продуктов ее перегонки. Получался напалм. Да, плохенький и кустарный. Да, горел не шибко хорошо и не очень жарко. Да и потушить не представлялось особого труда. Но эти емкости с «коктейлями Молотова» полетели в обилии. Так что верхняя палуба на корме шведского корабля минуты за две покрылась ровным слоем горючей жижи… горящей жижи…

Второй баркас прокручивал такой же фокус с носовой оконечностью корабля…

Уже к исходу третьей минуты пламя ревело.

Натурально.

Ярко.

Сильно.

Поднимаясь к реям и свернутым парусам. Которые охотно его подхватывали…

Такое же свето-представление наблюдалось и на других кораблях, стоящих ближе всего к островам. То тут, то там вспыхивали огромные факелы.

А баркасы шли дальше.

За первую линию кораблей. В глубину построения.

Бах. Бах. Бах!

Раздался первый раскатистый залп. Буквально испаривший личный состав одного из баркасов. Все-таки пушки линейных кораблей — это серьезно. И картечный сноп даже одной такой дуры страшная вещь… особенно на малой дистанции может помножить на ноль весь экипаж баркаса разом. Тем более, что их низкие борта совершенно не спасали от такой опасности…

Чуть погодя раздались еще залпы. Не все так же результативно.

Баркасы же рвались вперед, навалившись на весла и ускорившись до предела. Так что через несколько минут, несмотря на открывшийся огонь, вспыхнула вторая линия шведских кораблей. Включая флагман.

Поначалу его хотели брать на абордаж.

Петр лично это предлагал на совете.

Но, к счастью, его отговорили. Слишком большой. Да и команда как гарнизон иной крепости. Тут бы кровью умылись ТАК, что и не пересказать. Поэтому его просто и бесхитростно закидывали зажигательными бутылками. Керамическими. И пошли дальше…

Ночь же продолжалась.

А тучи уже не спасали маленькие баркасы от обнаружения.

Огни пожарищ освещали поле бое очень прилично. Не как днем, но было вполне видно каждого плавающего человека. А уж баркасы и тем более.

Артиллерийский огонь шведов дальней линии стал более результативен. В какой-то момент даже показалось, что они сумеют остановить натиск русских «москитов». Но… им не хватило маневра и времени. Совсем чуть-чуть. Они уже стали давать ход, чтобы отойти. Однако баркасы дошли до них и полетели бутылки с зажигательной смесью…

Апраксин лично возглавил эту атаку.

Этот последний рывок.

Выдвинув свой командирский баркас вперед. И даже попал под бортовой залп одной шнявы.

Губительный залп.

Страшный.

Так что, когда Федор Матвеевич кое-как отпихнул, завалившие его тела, то оказался единственным живым из экипажа. Ему тоже досталось. Картечью ранило ногу. Но не очень сильно. Она видимо уже потеряла силу удара, пройдя через чье-то тело. Впрочем, Апраксину и этого мало не показалось. Кусок мяса вырвало!

Едва не потеряв сознание от боли, он перевязал себя какой-то тряпкой.