Едва не потеряв сознание от боли, он перевязал себя какой-то тряпкой. И рухнул на тела. Сил больше не было. Так его потом и нашли, без сознания…

Утром же из островов вышел сам Петр с десятком галер. Тех самых, что к прошлой навигации перебросили из Азовского моря.

— Красота то какая… — произнес царь.

И полной грудью вдохнул аромат пожарищ.

Вице-адмирал Ред, что стоял подле, кровожадно оскалился. Ему нравился такой царь. Да и всем его ребятам тоже. Было в нем что-то правильное, когда он смотрел на море. Чувствовалось какое-то сродство. И морской работы никакой не чурался. Иной раз, ежели надо, матросам помогая.

Капитан и представить себе не мог, чтобы английский монарх, французский или испанский вот так же себя вели. Да — в пекло самое не лез. Но и войны не чурался, моря, простых людей.

И пираты к нему бежали.

Много пиратов.

Все, кто что-то награбил и кого прижали — пробирались в Россию. Любил царь пиратов. Уважал. Не брезговал их простого происхождения. Ценя только смелость, лихость и опытность морскую…

Собирать пленных из воды уже было не нужно.

Кто-то сгорел или угорел на кораблях. Кто-то утонул. А те «счастливчики», что сумели на воде как-то продержаться, ухватившись за обломки мачт или рей уже замерзли. Вода-то хоть и майская, но холодная. И несколько часов к ряду в ней на пользу здоровью не шло.

Лишь три шлюпки удалось выловить.

Да и те — полупустые.

Баркасы же их тоже не собирали.

Поджигали шведские корабли и шли дальше. Скорее. Быстрее. Чтобы не попасть под выстрелы. Мало ли кто от отчаяния стал бы стрелять из пушек. А потом, завершив свое дело, отошли по приличной дуге к островам. На отдых. Где гребцы и опали, словно озимые, от переутомления…

Вдали, милях в десяти, болталось четыре шведские шнявы. Но, завидев десяток галер, они развернулись и под всеми парусами постарались уйти. Слишком не равные силы. Их артиллерия вряд ли смогла бы остановить галеры. Калибр не тот. А если на каждую по две-три навалится абордажем — верная смерть.

Так что, деморализованные ночным пеклом, они даже не пытались геройствовать. Просто дали ходу, чтобы сообщить о ситуации королю…

Это была победа.

Решительная победа.

Но далеко не разгром шведских морских сил.

По данным разведки у Карла XII насчитывалось 50 линейных кораблей и 16 фрегатов да три десятка шняв, шлюпов и прочих вспомогательных «посудин». И это, не считая без малого тысячи торговых кораблей, которые можно было довооружить и использовать. Тут, у устья Невы, Карл потерял лишь десять линкоров, восемь фрегатов и девятнадцать прочих кораблей. Так что все только начиналось в этой морской войне…

Петр же смотрел на это побоище с восхищением.

Очередная задумка сына сработала.

И как сработала!

Сработал эффект неожиданности. Вряд ли второй раз удастся это все повторить. В следующий раз шведы будут бдительнее. Но ведь сработало!

Без потерь не обошлось.

У восьми баркасов полностью выбило экипаж. Еще десять пострадало от картечного огня, но не так тяжко. Два утопило ядрами. Один сгорел. От чего теперь уже и не узнать. Может по неосторожности. И людей с тем убыло совокупно сотен пять. Но не моряков, а пехоты. Обычной пехоты, которую, впрочем, он применил не из своей полевой армии, а из изрядно поредевшей 1-ой новгородской дивизии. Выделив из нее сводный морской полк…

Много потеряли.

Болезненно.

Однако эти потери не шли ни в какие сравнения с уроном шведов. Ну и главное — дорога на Выборг была открыта…

* * *

Евдокия вновь радовалась округлившемуся животику.