Так что там он мыслил поставить большое предприятие по выплавке чугуна. А заодно развернуть нормально связанные с этим производства. Например, добычу того же древесного угля. В ямах его жечь — расточительство. Нужно печи ставить, чтобы получать массу полезных побочных продуктов. Вот. А заводы Льва Кирилловича превратить в крупный перерабатывающий комбинат, требующий большого количества дешевых рабочих рук.

Кроме того, он определился с маршрутом первой промышленной железной дороги нормальной протяженности. От Перми к Чусовой и далее в сторону Нижнего Тагила. Это где-то около 150–200 верст. Примерно. Да, по горам, но не самым крутым. Тем более, что даже сильных подъемов всегда можно найти интересное решение.

Почему туда? Алексей помнил, что где-то возле этого Тагила находилось одно из крупнейших месторождений меди России. И, кажется, его даже нашли уже. Но это, конечно, не точно. В любом случае этот небольшой участок железной дороги имел бы огромное экономическое значение уже сейчас, ибо связывал Каму с судоходным притоком Оби, но и перспективное, открывая новые горизонты в добыче меди.

Понятно — дело это долгое.

Но выгоды сулило большие. И он старался найти влиятельных людей, которые бы смогли выступить союзником для него в этом предприятии. Поэтому и ходил — слушал. Приглядываясь к этим пьяным рожам. Прислушиваясь. Пытаясь понять — чем дышат, чего хотят.

Строго говоря Петр Алексеевич и завел подобные попойки с похожей целью. Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. И в обстановке постоянных заговоров знать, какие мысли, страсти и желания обуревают твоих соратников дорогого стоит…

Глава 5

1702 год, июнь, 8. Лондон — Москва

— Ваше величество, — возбужденно произнес советник. — Ситуация критическая!

— Успокойтесь. — холодно произнесла Анна Стюарт.

— Виноват, ваше величество. Но все действительно очень плохо.

— Что произошло?

— Французы собирают в Бретани новую армию во главе с вашим братом — Джеймсом Стюартом. Мы полагаем он собирается высадиться в Шотландии.

— Наш флот разве не может этому воспрепятствовать?

— Может, но… до наш дошли сведения о том, что Людовик ведет переговоры с домом Оранских. И злые языки болтают, что он предложил Голландии испанские Нидерланды, если они отменят законы против католиков и перейдут на сторону Франции в этой войне.

— Вот как? — нахмурилась Анна. — И они на это пойдут?

— Людовик не требует невозможного. Просто разрешить католикам открыто исповедовать свою веру и занимать должности на равных с протестантами. В обмен на Фландрию и союз. Это ОЧЕНЬ соблазнительно.

— А Габсбурги… они это примут?

— Габсбурги не в том положении, чтобы этому помешать.

— А испанцы? Их это устраивает?

— Испанцы… их страна разорена. — заметил другой советник. — Они нуждаются в покое. И прекращении войны. Да, это им не нравится. Но они уступят.

— Ваше величество, это грозит катастрофой! Если Оранские согласятся, то голландский флот парирует наш. А французы осуществлят высадку бретонской армии в Шотландию.

— А французы… они разве не испытывают трудности с содержанием трех крупных армий?

— Испытывают.

— И теперь они собирают четвертую?

— Та армия, что сейчас стоит во Фландрии станет более не нужна. И, частично, вероятно, будет включена в бретонскую. Туда же пойдут деньги. В случае, если голландцы согласятся. А для них предложение очень заманчиво.