Как оно сложится, царь не знал.

По сведениям, которые ему поступали, было очевидно — Карл спешит навстречу. Очень спешит. Утрата двух крепостей на Неве очень больно ударила по его репутации. И он стремился покарать «зарвавшихся русских».

Петр Алексеевич был даже не уверен, что сумеет взять Нарву, прежде, чем Карл явится со своей полевой армией. И тревожился. Буквально всей душой трепетал, хотя виду старался не подавать.

Генеральный штаб всю осень, зиму и большую часть весны прорабатывал эту кампанию. И, в первую очередь, генеральную битву. То так, то этак ее прокручивая. Особенно после того, как были получены самые подробные сведения о ходе битвы при Гамбурге. Фридрих Вильгельм Мекленбургский расстарался. Явно с подачи сестренки — Натальи Алексеевны.

И эти сведения не радовали.

Совсем не радовали.

И опять Петр с грустью вспоминал, как его сын раз за разом пытался убедить его в правильных в общем-то делах. А он ломался, ориентируясь на мнение многоопытных командиров. И своих, и европейских. И как себя показали те армии? Правильные и многоопытные… Две крупные, превосходящие числом армии Карл разбил быстро и решительно.

Это пугало.

Это буквально выбивало почву из-под ног.

Иногда незнание куда лучше… такого знания…

* * *

Алексей играл партию против самого себя в шахматы.

Он нередко так делал.

Партии растягивались надолго. Сложно обыграть самого себя, если не поддаваться.

Постучавшись вошла Арина, присев рядом.

— Может сыграешь?

— Я плохо играю, — улыбнулась она. — Против тебя.

— Льстишь?

— Лесть не имеет смысла, если в ней нет правды. В ней легко уличить. И тогда она оборачивается против тебя. Нет, Алексей Петрович. Ты действительно слишком хорошо играешь в шахматы.

— Жаль…

— Жаль, что хорошо играешь?

— Скучно играть самому с собой. Интриги нет. Кстати, что у нас по поводу заговора?

— Идет своим чередом.

— Обсуждают Матвея Петровича?

— А как же? Редкая встреча проходит без этого.

— Жалеют?

— Кто как. Но в основном сходятся на том, что он поступил очень глупо. Сам погиб и родичей подставил.

— Их тоже жалеют?

— Немного. Все-таки сняли с хлебных должностей, посадили по сути под домашний арест в своих усадьбах, да еще и расследования начали. Радости в этом мало. Но в целом — считают, что они сами по дурости своей подставились. Воровать нужно в меру. А Гагарины брали не по чину. Да еще выходка Матвея Петровича…

— А то, что отец меня избил обсуждают?

— Редко и мало. Ты ведь слышал, чем закончил очередная попытка на тебя поклеп возвести?

— Чем же?

— Правда не слышал?

— Не томи.

— В Новгороде отец одного такого деятеля избил черенком от метлы. Хорошенько так. Он несколько дней лежал. Говорят, весь синий был.

— Урок пошел впрок?

— О да! Притихли.

— Но заговор не прекращают… Чего же им надобно теперь? Шуйские кончились. Милославские тоже. Кого теперь на престол хотят возвести?

— Рюриковичей хватает, — улыбнулась Арина. — Но те, кого называют, тут же отказываются.

— Серьезно?! — удивился царевич.