Никто толком не смог ничего понять.

Вот сшибка.

На их глазах масса шведов вылетела из седла.

Потом еще.

И новая волна выбитых.

А следом, почти сразу, бегство. Их бегство. Врага. Они сами даже не успели испугаться толком. А когда они огляделись и поняли, что их и самих повыбило заметно, было уже поздно бояться, что ли…

Петр Алексеевич же, заметив с наблюдательной вышки, что шведская кавалерия бежит задумался. Требовалось срочно принимать решение.

Карл пока не знает об этом разгроме.

Карл пока надеется на заход своей кавалерии в тыл к русским. И вон — несмотря на бегство своей пехоты, пытается ее остановить и привести в порядок. Не безуспешно, кстати.

Но что потом?

Вот выйдет к нему отступающая, рассеянная кавалерия. И шведский король без всякого сомнения отступит. Было же очевидно — провести пехоту под губительным огнем девяноста шести легких полевых орудий он не мог.

Просто не мог.

И нанести удар в тыл не получалось.

А значит разумно отступить. И выбрав более удобные условия для боя, атаковать заново. Только где и когда? Вопрос… большой вопрос.

Генштаб этот сценарий пытался разрабатывать. Но, ничего у него не получилось. Слишком много вариантов. Тут только гадать. А на себя царь не сильно надеялся. Работать по шпаргалкам Генерального штаба было просто, легко и приятно. Самому же… нет-нет… он и в игры эти тактические, что Алексей ввел как обязательные, никогда почти не выигрывал…

Отсюда какой вывод?

Правильно.

Атака.

Да, риск.

Величайший риск.

Потому что он не был уверен в своей пехоте чуть более чем полностью. Однако вариантов не оставалось.

Атаковать.

Немедленно атаковать.

Пока Карл не восстановил порядок в своей отступившей пехоте…

Минута.

Шестьдесят шагов русской пехоты.

Еще минута.

Еще.

Петр надеялся, что отступающая шведская кавалерия успеет пораньше проскочить пролесок и устремится к своим. Дополнительно смешав ряды. Но она замешкалась. И вылетала из пролеска прямиком во фланг наступающей русской пехоте.

Ее моральное состояние было ужасное.

Но отворачивать некуда.

Так что на полном скаку они врубились во фланг. Впрочем, без всякого порядка. Хорошо еще не в тыл. Пехота только начала проходить этот пролесок.

И волей-неволей началась жесткая рубка. Опасная. Очень опасная. Ставящая под вопрос всю атаку. Все-таки шведских кавалеристов еще оставалось довольно много.

Минута.

Другая.

Петр Алексеевич, казалось, чуть дышать не перестал от напряжения. Особенно заметив, как заволновался фланг.

Но наконец появился Меншиков.

И, не медля ни мгновения, бросился в атаку. Первым. А следом уланы и карабинеры. Держа клинки для укола.

Сшибка.

И понеслась собачья свалка.

Классическая. И крайне невыгодная для русских, которые к ней совсем не готовились.

Но деморализация шведской кавалерии и полное окружение сделало свое дело. Всадники больше пытались вырваться, чем рубится. А уланы и карабинеры, пользуясь ситуацией, активно стреляли из своих пистолетов. В упор практически.

Да и пехотинцы не плошали.

Орудовали штыками вполне достойно.

Так что остатки шведской кавалерии уничтожили очень быстро. Буквально в считанные минуты. Изрубили, искололи или застрелили. Всего нескольким сотням удалось уйти через заросли. Да и то — две трети из них вышли пешими. Лошади во время скачки по лесу ноги переломали или еще как повредились…

Заминка.

На добрые полчаса.

Русская пехота приводила себя в порядок. Это и позволило Карлу контратаковать. Первым.