Вот русская пехота остановилась.

Залп.

Залп.

Залп…

Семь залпом выдали они в сторону наступающих шведов, немало умыв их кровью. Правда не со ста шагов, а начав стрелять раньше. Все-таки очень плотный боевой порядок на них наступал.

Войска Карла не дрогнули.

В этот раз он поставил вперед природных шведов. Рассчитывая на их стойкость. И они не подвели.

Вышли на залп.

Дали его как могли, упрежденные залпом русских.

И ринулись в рукопашную.

Чего уж тут играться? На двадцати шагах то?

Началась мясорубка.

И на том фланге, куда ранее ударили кавалеристы, все сразу пошло не так. Здесь вместо двенадцати шеренг едва пять насчитывалось. Да и сам полк, принявший удар, находился на грани морального кризиса. Слишком большие потери.

Посему шведы его и пробили.

Просто продавили.

Сразу.

Словно горячий нож в масло вошли.

Начав проходить в тыл русских войск и охватывать их.

Меншиков, который приводил в порядок свою кавалерию после тяжелой драки, опять не растерялся. Взял своих карабинеров и повел на врага.

По эскадрону развернув.

Те подъезжали шагов на двадцать.

Давали залп картечью из карабинов.

И резко отворачивая вправо, отходили в сторону.

Потом бил следующий эскадрон.

Потом еще.

И еще.

И так пока не отстрелялся последний.

К тому времени на этом фланге творился ад. Больше двух тысяч выстрелов картечью из карабинов почти в упор седлал свое дело. Прорвавшиеся шведы полегли. А сам этот фланг их очень сильно ослаб. Истончился.

Вот туда уланы и ударили.

Поведя своих коней прямо по телам раненых и убитых.

Это было непросто.

Приходилось очень жестко изгаляться над конями. Но они пошли.

И легко прорвали эту жидкую цепочку из трех оставшихся линий. Просто продавив массой.

Раз.

И в тыл шведской пехотной формации вывалили уланы.

Много. Больше двух тысяч.

А следом полезли карабинеры.

Что и стало последней каплей. Войска Карла побежали.

Теперь уже окончательно утратив моральный дух и всякую стойкость. Тем более, что им никак не удавалось продавить русскую пехоту в рукопашной схватке.

Да, они хорошо орудовали шпагой.

Но им противостоял хорошо натренированный и организованный пехотный строй, отменно орудующий штыками. Первая линия держала мушкет со штыком перед собой. Что само по себе для шпаги плохо. Дистанция удара то у нее сильно меньше.

Шведы пытались навалиться. Продавить.

Но первую линию поддерживала вторая и третья. Коля штыками через голову своих товарищей. Сверху. Словно древние гоплиты копьем.

Это поначалу породило страшную резню, а потому, буквально в течение минуты, организовало зону отчуждения перед русской пехотой. Позволив ей шаг за шагом давить и оттеснять шведов.

Первый шаг неприятеля назад.

Второй.

Третий.

И тут в тыл хлынула русская кавалерия…

И они побежали.

Сам Карл побежал, увидев это…

Глава 7

1703 год, июнь, 15. Москва — Версаль

— Василий Васильевич, — вполне благодушно произнес Алексей, увидев входящего в гостиную Голицына. Как раз к завтраку. — Рад что ты нашел время ко мне зайти. Да еще так рано. Слышал уже новость?

— Да. Вся Москва уже гудит как встревоженный улей. — улыбнулся тот, присаживая за стол.

— Жаль, что голубиная почта немногословна.