— Я там не бывал, — ответил атаман. — Я выучился французскому у своего товарища, у которого тот льется из уст, как вода из родника.

И он показал на Брабантца, уплетавшего сало в компании со Сверни Шеей за соседним столом.

— Вы останетесь здесь на ночь, господин? — спросил граф единственно для того, чтобы не прерывать беседы.

— Нет! — отозвался атаман. — Мы скоро уедем. У меня есть кое-какие дела в округе.

— Так выпьем еще по стаканчику за успех ваших предприятий! — предложил граф.

— Э нет! Выпьем за вас! Идущему на промысел рыбаку не полагается желать удачи, а то улова не будет!

— Как может не быть нам удачи, — вмешалась Рыжая Лиза, — когда при тебе твоя реликвия, которая помогает тебе в самых трудных делах?

— Замолчи! — сердито прикрикнул на нее атаман. — Опять болтаешь лишнее! Сколько раз я тебе говорил: за то, что выбалтывает рот, платит шея!

И, обернувшись к молодому дворянину, он продолжил:

— По этой стране рассеяно много моего добра, и мне приходится постоянно ездить туда-сюда, чтобы его собрать.

— А какого рода дела у господина, если позволите спросить? — притворяясь наивным, спросил граф.

— Вы, господин, сами все поймете, если я скажу, что здешние люди называют меня святотатцем, — откровенно и очень спокойно заявил атаман.

Дворянин подскочил на стуле. Он забыл всю свою вежливость; хотя он с самого начала знал, с кем имеет дело, но ему показалось невыносимым выслушивать в лицо столь наглые ответы.

— И вы говорите это мне?! — вскричал он, хлопнув по столу ладонью. — Неужели вам не стыдно?

— Для меня тут нет ни стыда, ни срама, — так же спокойно продолжал атаман. — Если Богу было угодно сделать меня тем, кто я есть, то как я могу уклоняться от Его воли?

— Но ведь в конце концов Богу будет угодно привести вас на галеры, в петлю или на колесо, — смело бросил дворянин, которому изрядно ударило в голову вино. — И это будет горький конец.

— Это будет не конец, — возразил разбойник. — Вот и царь Давид был большой грешник, но перед смертью удостоился от Бога великой чести!

— О, пропади все пропадом, да это же все обман! — крикнул дворянин. — Что вы мне голову морочите вашим Давидом? Насчет него я лишь одно могу сказать: почему Бог не сделал всех людей христианами? Почему живут на свете всякие турки и жиды? Ведь это не по Его мысли! Этого не должно быть!

— Если Бог не хочет, чтобы все люди унаследовали небо, — задумчиво проговорил атаман, — то, видно, так и должно быть. Я думаю, что Богу угодно видеть людей внизу, в адской бездне, а не у Себя на небесах. Много ли хорошего может Он ожидать от них? Стоит где-нибудь на земле собраться хотя бы шестерым, тут и жди убийства. Вот и наверху они вряд ли будут способны на лучшее.

— Бросьте проповедовать! — прервал его дворянин. — Вы же прекрасно знаете, что за вашу голову казна назначила десять тысяч талеров и что тот, кто захватит вас живым, получит имение и дворянское звание.

— Знаю, — согласился атаман. — Но и господину не мешало бы знать, что заяц никогда не бывает более быстр и ловок, чем когда за ним гонятся псы. Сеть, в которую меня хотят поймать, еще не сомкнулась вокруг меня!

— Да что ты можешь знать?! — закричал юный граф, которому вино и гнев совсем вскружили голову.